Чужая война - Сергей Садов

Володя сверился с королевским списком, убедился, что барона в нем нет, и вызвал его вместе с семьей в кабинет. Устроился поудобнее за столом рядом в своей Фирменной позе — сурово сдвинув брови и сложив руки на груди, — замер граф Танзани. У двери встали гвардейцы богатырского сложения. Когда барон с женой и старшим сыном вошли, они испытали не самые лучшие ощущения в своей жизни.

— Ну и что мы будем с вами делать? — мастерски выдержав паузу, заговорил Володя, когда молчание стало для пленников уже невыносимым. — От графа есть предложение поступить с вами так, как положено поступать с мятежниками…

Снова пауза. Барон нервно сглотнул. Кажется, репутация у графа та еще — Торнит ни на секунду не усомнился в возможности такого предложения.

— Однако я считаю, что у вас, как вассала герцога, не было особого выбора…

Новая пауза. Бледность на лице барона сменилась румянцем, и Торнит едва заметно, облегченно вздохнул.

— Тем не менее я считаю, что верность королю должна быть превыше верности сеньору. Если хотите, можете оспорить это мнение.

Спорить Торниту совершенно не хотелось, и румянец на его лице снова сменился бледностью. Граф с интересом глянул на князя, который мастерски вел свой монолог, где нужно, выдерживая точно отмеренные паузы, речь то смягчал, то ужесточал, так и не дав понять, каково же решение судьбы пленника. И эта недосказанность бросала несчастного барона то в жар, то в холод. А ведь тот много воевал, неоднократно смотрел смерти в лицо. Вряд ли бы он испугался казни, но вот эта неопределенность положения пленника, так искусно созданная князем, семья за спиной, полностью сломили волю барона, и тут стоял не бывалый воин, а простой человек, уже не способный оказать сопротивления. Граф не мог знать о научной дисциплине «психология допроса», на которую особенно напирали психологи военной школы, но не мог не понять, что князь в своей беседе вовсе не импровизирует, а использует наработки весьма серьезных людей. Вряд ли мальчишка смог бы на своей интуиции так быстро сломать взрослого, закаленного человека.

__ Чего вы хотите? — хрипло поинтересовался барон.

— Чего я хочу? Интересный вопрос. Вот смотрите, были вассалы герцога, которые не поддержали мятеж и остались верны королю… Почему вы не сделали так же?

Барон промолчал. Хоть Володе и было интересно, почему тот присоединился к мятежу, но ответа на свой вопрос он вовсе не ждал.

— Сейчас я сижу и думаю, что с вами делать. С одной стороны, вы остались верны вассальной клятве… с другой — нарушили верность королю. Вы верны слову и нарушили его. Интересная коллизия, не находите?

Барон этого не находил и молчал. Володя вздохнул и поднялся. Обошел стол и остановился перед сыном барона.

— Имя?

— Линард Торнит… ваше сиятельство.

Володя развернулся к барону:

— Что ж… Вот мое решение. Барон Торнит, вы нарушили верность своему королю и должны понести наказание. Однако, будучи вассалом герцога, вы должны были следовать его приказам… хотя могли отказать ему в своей службе, что и должны были сделать как честный человек. Потому я решил, что вы более недостойны править баронством. — Пауза… — Баронство передается вашему старшему сыну и наследнику Линарду. Что касается вас, то Локхер сейчас находится в состоянии войны с Родезией… Полагаю, королю нужны солдаты для войны с врагом. Вам дается возможность искупить вину перед королем своей службой. Ваш сын должен принести мне клятву верности сегодня. В случае, если вы не согласны с моим решением, ваше баронство будет передано другому, верному королю, роду. Каково ваше решение?

Барон низко опустил голову, потом вдруг поднял ее:

— Я согласен, ваше сиятельство.

— А ты? — Володя повернулся к Линарду.

Тот беспомощно посмотрел на отца. Видимо, получив какой-то знак, вздохнул и кивнул:

— Согласен, ваше сиятельство.

— Вот и хорошо. Поскольку церемонии разводить некогда, мы сейчас пошлем за жрецом Винириана — Возвышенного клятв, и в его присутствии ты принесешь мне клятву. Всего хорошего, господа.

Оставив ошарашенную всем произошедшим семью, Володя вышел, забрав с собой и гвардейцев, и графа Танзани.

— Ты ведь это не сейчас придумал, — заметил тот.

— Ты про что?

— Про назначение бароном наследника.

— Не сейчас. Я еще в столице думал над тем, как и наказать мятежников, и в то же время не вызвать ожесточенного сопротивления. Можно было бы всех скопом объявить мятежниками, но это вынудило бы тиров сопротивляться с отчаянием обреченных. Зато сейчас у них появился шанс. Может, сами они и лишатся титулов, но все их имущество останется в роду, титул тоже перейдет к наследнику.

Граф задумчиво подергал себя за ухо.

— Может получиться… Во имя Возвышенных богов, а ведь действительно может сработать. Надо только оформить все это в виде указа герцога…

— Я эти указы подготовил еще в столице.

— Не понял? А чего тогда сразу их не разослал, едва мы вошли в герцогство?

Володя покачал головой:

— Бессмысленно. До того времени, пока я не доказал, что со мной стоит считаться, эти указы простая бумага, которая ничего, кроме смеха, не вызовет. Даже сейчас, после пленения старого герцога, я все равно считаю, что еще рано их озвучивать. Тут была просто проба, проверка реакции рыцарей.

— И когда будет время?

— Когда я еще один раз сумею доказать, что со мной считаться стоит и что победа в первом сражении вовсе не случайность. А потому… — Володя повернулся. — Лигура ко мне срочно!