Звёздный огонь - Наталия Осояну

— Тебе почти удалось вывести меня из равновесия, — проговорил-прошипел Капитан-Император. — Не советую повторять то, что ты сейчас сказала, в присутствии посторонних, потому что я знаю твою слабость. Мы поняли друг друга, да? Если не хочешь, чтобы его страдания стали невыносимыми даже для феникса, то будь послушной девочкой.

— Почему? — сдавленно проговорила Эсме. — Почему вы мучаете меня? Попросите об исцелении, и всё закончится… Почему вы не просите?

Аматейн опустил руку, и целительница рухнула на пол.

— Неужели ты хочешь умереть?

— У меня нет другого выхода… — ответила она очень тихо. — Видимо, так суждено.

— Глупый ребенок, — подытожил Капитан-Император, негромко рассмеявшись. — Тебе суждено меня исцелить, но не сейчас. Пока что мы оба к этому не готовы… но торопиться и не надо. Времени у нас достаточно.

«Достаточно для чего?» — подумала Фаби, и вдруг заметила, что Эсме подняла голову и устремила взгляд куда-то вверх, как будто увидела нечто интересное на потолке комнаты, за спиной у Аматейна.

Целительница смотрела на неё.

Вновь знакомый вихрь подхватил Фаби, пронес над дворцом, над садами, чтобы грубо и бесцеремонно швырнуть её душу туда, где дожидалось тело. Она пришла в себя с ощущением, будто успела вынырнуть из морской глубины за мгновение до того, как кончился запас воздуха.

— Не объяснишь, что с тобой произошло? — заинтересованным тоном спросил черный крылан, и Фаби еле сдержала испуганный возглас. Человек-птица сидел напротив — знать бы, как давно он здесь? — и глядел на неё. На его треугольном лице не было и следа недавнего бешенства, даже наоборот — он был само спокойствие и доброжелательность. Ну, ещё немного любопытства…

— Я уснула, — сказала девушка. — Полдень… жарко…

— Полдень… — задумчиво повторил крылан. — Хм… а ты уверена, что спят именно так — сидя, да ещё и с открытыми глазами?

Фаби хотела возразить, но вдруг ощутила очень неприятное чувство — под веками жгло, словно туда попала соленая морская вода. Она закрыла глаза, и стало немного легче. Выходит, это черное существо говорит правду…

— Ладно, я слишком назойлив, — сказал человек-птица примирительно. — Каждый волен спать как хочется и где хочется, а уж если ты и впрямь компаньонка самой принцессы Ризель, то и вовсе говорить не о чем!

— Неправда, — Фаби покачала головой. — Я просто служанка, хоть и из знатного семейства. Мне дозволено не так много, как кажется.

Черные крылья шевельнулись.

— Принцесса — суровая хозяйка? — спросил её странный собеседник, заметно погрустнев. — Она похожа на своего отца?

— Не знаю, можно ли их вообще сравнивать, — четно ответила Фаби. — Но я служу ей верой и правдой, я готова отдать за неё жизнь… и вовсе не из-за приказа!

— Тебе виднее, — ответил человек-птица и пожал одновременно плечами и крыльями. — Скажи, я могу тебя кое о чем спросить и, возможно, попросить об услуге? — он взглянул на неё, склонив голову набок, и улыбнулся. Улыбка была… очаровательна. Фаби кивнула, хотя здравый смысл подсказывал, что соглашаться не нужно. — Это безопасно, можешь не переживать. Ты… э-э… тебе не доводилось слышать о некоей девушке, которая появилась во дворце совсем недавно? Её, вероятно, охраняют…

— Целительница по имени Эсме, — сказала Фаби. Крылан просветлел. — Да, я её видела.

— Она жива?! — Он вскочил и тотчас же упал на колени, молитвенно сложив покрытые черным пухом ладони. — Прошу тебя, если только это будет возможно, скажи Эсме, что я здесь! Скажи, что она должна стойко держаться и ждать, как бы тяжело это ни оказалось! Скажешь?

«Не так уж это и безопасно, — подумала Фаби. — Ждать… чего? Разве есть у них возможность спастись самим и спасти своего капитана? Быть может, Его Величество и впрямь справедливо заподозрил, что это „предательство“ — всего лишь хитрый заговор…» Она вдруг поняла, что всей душой желает, чтобы эта догадка оказалась верной: ведь считать предателем Амари, ради которого Ризель рискнула жизнью, было так тяжело и больно!

Фаби опять кивнула.

«Пусть даже я об этом и пожалею…»

* * *

— Собственно, это всё, о чем я хотел сказать, — проговорил Капитан-Император. — Заговор раскрыт, виновник схвачен, мой сын жив и находится в безопасности. Конечно, всё произошло совсем не так, как было спланировано… впрочем, важен лишь результат. У вас есть вопросы, господа?

Лучи полуденного солнца падали сквозь высокие окна, разноцветными отблесками ложились на каменный пол. Амари глядел на них и думал о том, что если бы прошлой осенью он не бросился навстречу черному копью, спасая капитана, то вчерашний день стал бы последним в его жизни. Сын, не обладающий даром Цапли, был для Аматейна хуже кукушки. «Знал бы я тогда, чем всё закончится!..»

Собравшиеся по зову Капитана-Императора молчали довольно долго, но потом поднялся Эйдел Аквила и сказал ровным голосом:

— Ваше Величество, вы вольны распорядиться моей жизнью.

Только по голосу Амари и узнал наместника из Тейравена, чей вероломный поступок имел столь далеко идущие последствия: лицо Эйдела покрывали пятна новой кожи, розовой и тонкой, от густых темных волос осталась лишь короткая щетина; при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что брови у молодого магуса большей частью нарисованные, а ресницы отсутствуют вовсе. Придворные, как принц успел услышать, считали перемены во внешности Эйдела следствием тяжелого недуга, но для него самого не было секретом, что их причиной стал огонь Феникса.

— Отчего же? — спросил Аматейн.

— Я едва не убил… наследника престола, — произнес Эйдел, чуть запнувшись. — Моя рука метила в Крейна, но так уж вышло, что пострадал принц Амари. Я не знал, что…

— В том-то и дело, что ты не мог знать правды, — перебил Аматейн. — Когда ты покинул дворец, Амари едва исполнилось четыре года. Он стал другим, его лицо изменилось. Да и вообще, признать в юнге с пиратского корабля принца, которого все считают погибшим… Эйдел, я никогда не требую от своих подданных невозможного!

— Тогда… — Бывший наместник опустил голову. — Быть может, Его Высочество всё же простит меня за то, что случилось в тот день?

«Наконец-то они перестали говорить обо мне так, будто меня здесь нет», — подумал Амари, а вслух проговорил немного небрежно:

— О чем вы, Эйдел? Меня там вовсе не было.

Сидевший напротив него Рейнен Корвисс улыбнулся краем рта, Капитан-Император одобрительно кивнул. Аквила поклонился принцу, почтительно прижав к сердцу правую ладонь, но что-то сверкнуло в его глазах. Амари спрятал горькую усмешку: что ж, никто не говорил, что превратиться из юнги в наследника престола будет легко.

— Ваше Величество, у меня есть один вопрос, — хрипло спросил Торре из клана Скопы. — Что вы намерены делать с изменником… с Фейрой?