Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

Асмунд вскинул свой огромный топор:

– Не посрамим!

– Не посрамим, – раздались крики. – Мертвыесраму не имут!

Ольха в отчаянии видела, как гибнут защитники. Русысражались не только отважно, но и умело, однако и они падали, обливаясь кровью,под мечами и топорами наседавшей толпы.

И в этот миг из-за стены, где крики становились всеяростнее, словно бы зазвучал другой клич. Железо звенело уже не только настенах. А снизу слышался конский топот. Ольха словно из другого мира уловиладалекий яростный клич:

– Прадуб!

– Дети Прадуба!

– Слава Лесу!

А затем испуганные вопли под стенами:

– Древляне!

– Откуда они?

– Древляне!.. Оборону…

– Бежим!

Снизу был озверелый лязг железа, крики и стоны умирающих,конское ржание. Ингвар, весь забрызганный кровью, отодвинул Ольху себе заспину, быстро посмотрел через край ограды. Внизу шла сеча, вернее – истреблениеосаждавших, что не успели убежать к лесу. Остальные темной массой текли кмрачной стене деревьев. А добивали их полуголые гиганты в звериных шкурах. Лишьу немногих в руках блистали топоры, остальные орудовали огромными суковатымидубинами.

– Древляне, – сказал невольно Ингвар. Он оглянулсяна Ольху: – Твои люди?

Она с изумлением смотрела вниз, узнавая дружинников. ВонКлен, вон Корчага, вон Лист, а вон их воевода Явор! Забрели в поисках добычиили знают, что она здесь?

– Мы спасены, – вырвалось у нее.

Она повернулась к Ингвару, отшатнулась, словно ударившись оего мгновенно потемневшее лицо. Глаза его погасли, в них были злость иотчаяние. Очень медленно он выпустил воздух из груди, плечи обвисли, он впервыевыглядел так, будто потерпел поражение.

– Это ты спасена, – сказал он мертвымголосом. – Да и то… мы еще не погибли.

– Ингвар! – воскликнула она. – Ты непонимаешь…

– Куда мне, – ответил он зло. – Я ведь пьюкровь древлянских младенцев.

Он повернулся и пошел с башни по настилу на стену. Тамзащитники восторженно орали и потрясали над головой топорами и копьями. Одинедва не свалился, его успели ухватить за портки.

Ингвар гаркнул так люто, что услышали и внизу:

– Что за вопли?.. К бою!

На него оглядывались, серьезнели. Многие тут же подбиралиоружие, занимали места у бойниц. Это не спасение, читалось на их протрезвевшихлицах. Воевода Ингвар прав. Просто более сильный хищник отогнал слабого.

«А нас и слабый едва не взял», – подумал Ингвар мрачно.

Ольха сбежала по ступенькам башни, бросилась к зияющемупроему ворот. Дружинники и весяне, загораживая своими телами вход в крепость,стояли на разбитых створках ворот угрюмые, подозрительные. Оружие былонаготове.

Затем к воротам подошла дюжина рослых древлян. Закатноесолнце играло в их золотых волосах, свободно падающих на широкие плечи. Онидержались надменно, но без явной вражды. Самый первый, уже немолодой, на грудии плече косые шрамы, сказал зычно:

– Прочь с дороги, дурни!

– Мы на своей земле, – ответили с этойстороны. – Сумеешь, столкни.

– Лучше уйдите добром!

– Поклонись сначала…

– Да мы вас, запечников, враз…

Ольха, расталкивая народ, закричала:

– Явор!.. Это я, Явор!

Древлянин прислушался. На его широком лице появилась улыбка.Он заорал, набрав в грудь воздуху:

– Княгиня?

– Я, Явор!.. Со мной все в порядке. Сейчас мы васвпустим в крепость.

Она протолкалась, выбежала навстречу. Явор ухватил ее вобъятия. Она прижалась к его груди, такой широкой и надежной, вдыхая знакомые сдетства запахи, чувствуя себя снова дома.

Явор жадно сжал ее плечи, потом отстранил на вытянутые руки,рассматривал с удивлением и восторгом. Вокруг сбегались древляне, она слышала,как подходили новые и новые. Ей что-то кричали, радовались ее спасению, желалисчастья.

Со стены слез Рудый. Доспехи на нем были посечены,забрызганы, воевода сильно прихрамывал, морщился, но глаза смотрели с прежнейживостью. Он протолкался через угрюмо молчащую стену защитников. Голос его былпредостерегающим:

– Ольха… Ты такие обещания даешь!

– Рудый! – воскликнула она с отчаянием. –Хоть ты поверь мне. Они сейчас не враги.

– Почему? – спросил он, а глаза его скосилисьнаверх, где мелькнуло красное корзно. В глазах у него был вопрос «А кто неверит еще?», но он лишь повторил настойчиво: – Почему?

Она запнулась, потом ответила с усилием:

– Потому что… не враг я. А они – мои дружинники.

Рудый покачал головой:

– Ты… так в них уверена?

– Да, – ответила она с отчаянием в голосе.

Она думала, что придется долго уговаривать воеводу,доказывать, убеждать, он наверняка не уверен в ней самой, но Рудый повернулся кощетинившейся копьями и топорами толпе:

– Расступитесь. Ольха Древлянская пойдет с ними.

Ольха услышала за спиной скрип натягиваемой тетивы. Так жезаскрипело справа и слева. Вскинув голову, она повернулась и шагнула обратно ккрепости. Люди медленно расступались. В глазах были страх, облегчение,недоверие и надежда.

Ольха ступала деревянно, на нее и ее людей сейчас нацелилисьдесятки стрел, как в свое время держали на прицеле по ее приказу людей Ингвара.Но тогда не было изнурительного кровавого боя, а сейчас здесь достаточно одномудрогнуть пальцами, сомлеть от потери крови, вспомнить старые обиды или что-тозаподозрить…

– Как вы здесь оказались? – спросила онаторопливо.

– Тебя искали, княгиня.

Голос Явора был ласков и вместе с тем полон почтения. Онсражался еще в дружине ее деда, у ее отца стал воеводой, был ее правой рукой поукреплению Искоростеня, крепил военные и торговые союзы с другими племенами.

Толпа по обе стороны смотрела молча. Глаза на измученныхлицах загорались надеждой, от непрерывного боя и так падают с ног, но еслипридется сражаться и с этими лесными людьми, то что ж, мертвые сраму не имут.

Ольха спросила с удивлением:

– Лес велик, а от Киева осталась горстка пепла… Откудаты знал, что я здесь? Или попал сюда случайно?

– Нет, была весточка.

– От кого?

Явор вытаращил глаза:

– Княгиня, разве не ты писала?