Колдун и кристалл - Стивен Кинг

Вот и приходит в Меджис fin de ano, называемое во Внутреннихфеодах закрытием года. Приходит, как и тысячу раз до того… или десять тысяч,или сто тысяч. Никто не может сказать точно: мир «сдвинулся», и время стало нетаким, как прежде. В Меджисе есть поговорка: «Время – лицо на воде».

На полях мужчины и женщины в перчатках, одетые в самыетолстые пончо, добирают остатки картофеля. Ветер дует с востока на запад,сильный ветер, пронизывающий, и в холодном воздухе стоит запах соли… запах, чтослезы. Los campensinos [крестьяне (исп.).] работают весело, говоря о том, какславно погуляют на дне Жатвы, но они чувствуют разлитую в воздухе грусть: годуходит. Убегает от них, как вода в реке, и хотя никто об этом не упоминает, всезнают.

В садах смеющиеся парни снимают с верхушек последние яблоки(теперь, когда ветер дует не переставая, женщин до такой работы не допускают).Над ними по ярко-синему небу эскадрильи гусей тянутся к югу, выкрикивая на летухрипловатое adieux [прощай (фр.)].

Маленькие рыбацкие баркасы уже вытащены из воды. Ихвладельцы шкурят и красят корпуса. Работают они голые по пояс, несмотря наледяной ветер, и поют. Поют старые, передаваемые из поколения в поколениепесни…

Я хозяин бездонных и синих морей,

Вот и все, чем я славен и горд.

Полный невод тяну я с добычей своей,

Да помогут мне ангел и черт.

Я хозяин глубин этих темных и волн,

Всех бескрайних полей голубых.

И качается легкий и маленький челн

На просторах владений моих!

[перевод Наталии Рейн.]

…и иногда маленький бочонок грэфа перекочевывает от одногобаркаса к другому. В бухте остались только большие шхуны. Они меряют ееширокими кругами, проверяя заброшенные сети. Точно также сторожевой пес обегаетвверенное ему стадо овец. В полдень поверхность воды яростно сверкает в лучахосеннего солнца, а мужчины сидят на палубах скрестив ноги, перекусывают. Онизнают, что вся эта красота принадлежит им… по крайней мере до того времени, какналетят серые зимние шторма, заплевывая их ледяным дождем и снегом.Завершается, завершается год. Вдоль улиц Хэмбри уже развешены и горят повечерам праздничные фонарики, а руки пугал выкрашены в красный цвет. Вездекрасуются амулеты, приносящие урожай, и хотя женщины на улицах и рынках частоцелуют незнакомых мужчин и сами подставляют губы или щеки для поцелуя, половыеконтакты сходят на нет. Они возобновятся (да еще как!) в ночь Жатвы. Чтобы наПолную Землю принести обычный урожай младенцев.

На Спуске лошади носятся галопом, словно понимая (скореевсего так оно и есть), что дни их свободы сочтены. А при особо сильных порывахветра они поворачиваются мордой на запад, показывая зиме зад. На ранчо с оконснимают сетчатые рамы и устанавливают ставни. В громадных кухнях ранчо и –меньших по размерам – ферм никто не пытается сорвать жатвенный поцелуй, а осексе просто не думают. Это время заготовок и переработки урожая, так чторабота там начинается задолго до рассвета, а заканчивается куда как позжезаката. И стоит запах яблок и свеклы, фасоли и моркови, тушащегося мяса.Женщины работают весь день, в постель падают замертво, чтобы рано утром вновьподниматься и идти на кухню.