По слову Блистательного Дома - Эльберд Гаглоев

– Хамыц, Баргул! Контроль двери. – Что значит люди военные. Я еще докомандовать не успел, а они уже на тетивы стрелы наложили и в двери их уставили. – Эдгар, присмотри за Тивасом. – Ученые люди, они в ряде ситуаций как дети. Без присмотра оставлять нельзя. – Остальным собрать багаж.

И пошел было собирать имущество. Не тут-то было. Унго мне руку на плечо водрузил, каркнул что-то и, наплевав на приказ руководства, в двери моего апартамента носорогом вломился Эдгар. Я возмущенно обернулся и наткнулся на невинный детский взор рыцаря.

– Ты сам говорил, фавор, сначала разведка.

И правда, говорил. Признаю. Даже приятно стало. Как берегут руководство. Грохота опрокидываемой мебеди слышно не было, звуки смертоубийства тоже отсутствовали. Через пару минут в дверях возник Эдгар и сообщил, глядя на меня честными глазами:

– Чисто.

– Выполнять приказание, – быстро вернул я себе командные функции. На этот раз послушались и разошлись по каютам.

Попав в апартамент, я первым делом надел шлем, напялил шинельку, схватил с подставки бастард и только тогда слегка успокоился. Никогда, вы слышите, никогда. Ни в одном замке, ни у одного лорда я не расстанусь ни с одним элементом своей амуниции. По привычке глянул в зеркало. Люблю на себя посмотреть со стороны. Забыл просто, что за зеркало у меня тут висит. На меня смотрел демон. Про рожу я и говорить не стану. Длиннорукий. С мощными кривыми ногами. Когтей на пять человек хватит. С плащом мрака за спиной. С кривым окровавленным мечом в правой руке. С чем-то пульсирующим в левой. От инфаркта меня спасло только то, что в этот богатый на события день у меня вульгарно кончились эмоции. И я бессовестно ткнул чудовище мечом в грудь. Когда опомнился, было поздно, однако зеркало, к моему удивлению, не раскололось. Дренькнуло так, недовольно. Кошмарик пропал. Вместо него появился я, тоже, кстати, весьма внушительный такой дядька. Но на левой руке у меня упрямо что-то пульсировало. Я глянул на руку. Камень в перстне буквально взбесился. Я приподнял было руку, и поверхность зеркала недовольно пошла рябью.

– Так вот ты какой, цветочек аленький, – обрадовался я и заорал: – Тивас! – опять начисто позабыв о резонансных талантах шлема.

Дверь послушно распахнулась. Нет, это дежа вю какое-то. Вместо друга Тиваса в дверной проем опять лезли рогоглазые. Это же сколько я на себя пялился. И как внимательно. Даже шума драки не услышал. Я громко выматерился. Приостановившиеся при виде столь экзотичного персонажа, рогоглазые совсем встали, услышав звуки, которые я издал. К сожалению, совсем ненадолго. И дружно меня атаковали, совершенно наплевав на мою экзотическую внешность. Первые двое так слаженно рубились, что казалось, они бьются в паре всю жизнь. Так что сначала мне только и приходилось бастардом отмахиваться. О талантах одежки я с перепугу опять позабыл. А когда вспомнил, меня уже выперли в соседнюю комнату, и уже не вдвоем, а вчетвером принялись охаживать мечами. Но здесь вам не тут и, оправившись от неожиданности, принялся я ситуацию исправлять. Пинком швырнул одному под ноги очень изящную резную табуретку. Она крепкая такая оказалась, и тот рухнул. А я перекатился через сексодром, заставив противника разделить силы. Отмахнул выпад самого шустрого и на противоходе треснул его мечом по шлему. Шлем столь хамского отношения не вынес и лопнул, сократив вражьи силы ровно на четверть. Второй, перебравшись через кровать, заорал что-то кровожадное, и я бросил ему нож в рот. А вдруг хам ругался? Третий меня шарахнул мечом. Хорошо, шинелька не подвела. Потом к нему присоединился тот, в кого я бросался мебелью, и они принялись лупасить меня в четыре руки. За их спинами к зеркалу с дракончиками подбежал один из этих, с обожженной кожей. Хотите верьте, хотите нет, но драконники испуганно замерли. Гад крутанул кистью, и здоровенное зеркало вдруг стало маленьким. С ладонь. И пропало в широких складках плаща. А похититель, проорав что-то на тему «Мне нужна минута», как фокусник, вышвырнул из рукава три чашки, в которых немедленно заклубился серый дым. Ворюга собирался эвакуироваться. С остро нужным мне имуществом. На это я пойтить не мог. На перешаге сунул руку под пелеринку и вернул ее на место уже укрепленную модернизированным дзюттэ, в который один из вражьих мечей неосторожно попался. Отработанная атака чем плоха? Узор сбиваешь, и восстановить его сложно. Пока эту мысль осознавал один из рогоглазых, бастард его по открывшейся шее и полоснул. А я врага пинком на компатриота его направил. А пока злыдень отскакивал, на выпаде его догнал и кольчугу пробил. Дзюттэ за спину сунул. Ножик выдернул, а меж трех чашек уже куча дыма с человека высотой. Краснорожий издевательски на меня глянул и в дым этот шагнул.

Если бы вы знали, скольких неприятностей может избежать человек, когда сначала думает, а потом делает.

Но я, ведомый частнособственническим инстинктом, сделал пару шагов и прыгнул. Воспарил, можно сказать.

Вы Чехова в детстве читали? Антона Палыча? «Жалобную книгу»? Там слова есть прелестные. «Проезжая мимо вашей станции, милостивый государь…» Так вот, пока я летел, то успел увидеть, как сквозь последних падающих рогоглазых в комнату вламываются мои верные друзья, а потом влетел в серое облако.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ