Наследие Дракона - Дебора А. Вольф

Ворота Железного Кулака сторожила пара здоровенных воинов. Позолоченные гиганты были облачены в старинное обмундирование и держали одну руку поднятой, точно в жесте благословения, хотя хмурое выражение их каменных лиц не сулило ничего хорошего воину в красном, который с непокрытой головой преклонял колено в дальнем углу Площади Просителей – перед ним лежал сломанный меч, а на лице сверкали слезы.

Джиан даже думать не хотел о том, сколько людей пожертвовало своей жизнью, чтобы вырезать этих гигантов из живого камня и спустить с гор сюда, в Каапуа, чтобы установить здесь на веки вечные как свидетельство несокрушимого императорского могущества. В утреннем свете стены города сверкали серебром, а площадь перед ними была разделена надвое мощеной дорогой из кровавого камня, выложенной с обеих сторон черепами.

Птичьи трели долетали с гор и проносились по Каапуа, танцуя на сапфировых водах рва, и воздух был наполнен запахом жасмина и сладкой пуалии. Джиан смотрел на Запретный Город, сердце Кханбула. Это зрелище трогало его до дрожи ужаса с примесью чувства, напоминавшего влюбленность.

– Держись подальше от воды, – предупредила его Ксенпей. – В прошлом году мы лишились трех дейченов из-за жиллы, и император был очень недоволен.

Знаменосцы сменили направление, зашагав по широкой красной дороге, и кровавый камень звенел военным приветствием у них под сапогами.

Джиан последовал за ними во главе своего отряда, сознавая свое положение и в то же время опасаясь его. Перри шагал за ним следом, а Нарутео шел впереди, неся сумку Джиана вместе со своей. После того дня у реки, когда Джиан так уверенно победил его, бывший йендеши оставил Нарутео Ксенпей, и тот стал кем-то вроде ее слуги. Нарутео держался особняком, и, несмотря на то что они с Джианом не обменялись больше и словом, что-то в его глазах заставляло Джиана радоваться тому, что доступ к оружию был строго ограничен.

Другие мальчики шептались, что Нарутео наказали за то, что он проиграл бой на глазах у своего йендеши, но Джиан не был в этом уверен. Ему казалось, что они с Нарутео – фигуры в какой-то запутанной игре и игроки еще раздумывали над своим первым ходом.

– Куда же подевались солдаты? – спросил Джиан, когда они проходили через широкую площадь. – Я думал, что это – Стена Мечей, разве не так?

– Присмотрись получше, – выдохнул Перри рядом с ним. – Гляди.

И тогда Джиан действительно увидел. Окружившая сердце Запретного Города стена – такая высокая, что обычный человек и надеяться не мог попасть стрелой в ее верхушку, такая широкая, что в туманное утро не было видно ее краев, – щетинилась и сверкала мечами тысяч поверженных противников. Может быть, даже десятков тысяч. Джиан представлял себе, как они приближались. Кинжалы, косые ятаганы и шамзи с запада, глодринги, шиккары и тонкие, как иголки, перочинные ножи с востока. Массивный двуручный рыцарский меч, обрамленный драгоценными камнями, выступал из камня под коротким, покрытым ржавчиной кинжалом.

– И крестьянин, и король, – прошептал Джиан, – в отчаянии падет передо мной на колени.

Шагавшая перед ними в своих блистательных одеждах из паучьего шелка Ксенпей обернулась через плечо и улыбнулась. Драгоценные камни у нее на зубах сверкали в адресованной ему усмешке.

Нарутео фыркнул:

– Тупицы и слабаки. Они были глупцами, думая, что смогут устоять под напором императорской армии.

– Теперь императорская армия – это мы, – сказал Джиан.

– На твоем месте я бы удержался от подобных высказываний.

Он не взглянул на Нарутео, но мальчик, хмыкнув, сдался, и, прежде чем Ксенпей отвернулась, улыбка на ее лице стала еще шире.

– Если мы – его армия, то когда же мы будем выступать? – спросил Нарутео. – Я уже досыта наелся сказками о магии драконьего короля и его поисках наследника. Думаю, нужно нападать, пока он слаб, прежде чем его место займет кто-нибудь еще. Нужно отсечь голову поверженной змее. – Он резанул воздух ладонью. – И сделать его земли нашими, так же, как мы сделали нашим Восток.