Ревизор - Олег Шелонин

Дивмар свел тропы в самый центр луга, густо поросшего травой, над которой возвышались ветки отдельных островков кустарника, разбросанных там и сям по всему полю. Ноги Ивана запутались в корнях высокой, почти в полный рост человека, травы, и он чуть не грохнулся на землю. Однако сопровождавшие его эльфы упасть ему не дали. Они подхватили подсудимого под ручки и помогли удержать равновесие. При этом главы кланов с таким ужасом смотрели на корзинку с ростком в его руках, что сразу стало ясно, кого спасали.

Из-за болей в пояснице чуть опоздавший к месту испытания барон, как только проявился в воздухе, сразу начал поводить ноздрями, старательно вынюхивая что-то в воздухе. Ароматы луговой травы его успокоили, но он на всякий случай послюнявил палец и повертел им над головой, определяя направление ветра. Кроме Ивана на его манипуляции никто не обратил внимания, так как все озирались по сторонам, выбирая место для посадки. Да и Ивану в тот момент было не до него. И никто не обратил внимания на то, что куда-то подевался Мойша, пожертвовавший на эксперименты корзинку со своим ростком.

Аэрис словно невзначай приблизилась к сыну, глазами сделав знак сопровождавшим его эльфам удалиться. Иван не преминул воспользоваться ситуацией.

— Как это чертово дерево растят? — еле слышно, одними губами, спросил он мать.

— Тебе надо вырастить не простое дерево, а дом, достойный короля, — шепнула в ответ Аэрис.

— Но как?

Ответить мать Ивана не успела, так как кардинал, единственный, кто не сводил с ее сыночка налитых кровью глаз, заметил его перешептывания с Аэрис и тут же начал качать права.

— Они переговариваются! — простер он руку в сторону Аэрис и Ивана. — Я требую, чтобы ему никто не помогал! Он должен сам заставить вырасти росток! Без посторонней помощи!

— Слушай, родное сердце, что ты все орешь? — приблизился к нему Варгул. — У меня вон поясницу прихватило. Болит, зараза, спасу нет, и то молчу. Ой, как скрутило!

Барон сложился пополам, «случайно» заехав локтем под дых Легрею.

— Ап… ап… — Кардинал тоже согнулся пополам и, выпучив глаза, начал ловить ртом воздух.

— Ой, прости, твое святейшество. Ей-богу, не нарочно.

Варгул разогнулся и как ни в чем не бывало, бодренькой походкой отошел в сторону. Воспользовавшись заминкой, Аэрис успела шепнуть сыну:

— Мысленно представь себе этот дом. Я верю, что росток тебя послушается. Ведь это росток императорского дерева!

— Прошу оставить обвиняемого одного с его ростком, — вынужден был дать команду Дивмар.

— Да, — подхватил Иван, — считаю требование прокурора справедливым. Прошу всех отойти подальше. Освободите строительную площадку. Я буду строить дом.

Все посторонние послушно удалились. Луг был такой большой, а трава на нем такая высокая, что скоро они скрылись с глаз, оставив юношу наедине с ростком. Он неловко потоптался, не зная толком, что с ним делать. Садоводством не занимался никогда. Прошелся наугад вперед, наткнулся на малинник. Было колко. Иван решил дальше не идти и заняться посадкой прямо здесь. А чем копать? Юноша с досады чертыхнулся. Меч у мамы. Кажется, придется дерн руками рвать. Тяжко вздохнув, Иван взялся за дело. Отставив в сторону корзинку, начал драть с корнем траву. К счастью, трава росла на слегка влажном, из-за близости реки, плодородном грунте, и он достаточно легко расчистил место для посадки, голыми руками вырыл ямку и сунул в нее росток вместе с комлем земли, извлеченным из корзинки. Покончив с этим, отошел в сторону и полюбовался на результаты своего труда. Росток уверенно сидел в земле. Одна беда: расти буквально на глазах, как в доброй русской сказке, вверх не собирался. Иван понял, что чего-то не хватает. Покопавшись в памяти, он вспомнил, как в программе теленовостей увидел президента, втыкающего в землю саженец. Потом он, кажется, ногами землю притоптал…

Ну, раз такой авторитетный человек ботинок не жалел, то чем Иван-то хуже? Парень вернулся к саженцу и обработал все вокруг ногами. Снова отошел. Не помогло. Саженец упорно сидел в земле, не подавая признаков активной жизни. «Мама говорила, чтоб я что-то там представил», — вспомнил император, закрыл глаза и начал представлять, как маленький росток ползет все выше, выше и вырастает в дерево… Открыл глаза. Росток не вырос ни на йоту.

— Ну ты зараза! Какое же ты к черту императорское дерево, раз императора не признаешь?

Росток молчал, и Иван снова начал думать. Если ему не изменяла память, саженцы на первых порах чем-то удобряли и вроде поливали. Из удобрений в его голове вертелось лишь одно название — мочевина. Что это за фигня, он не знал в упор, но определенные ассоциации имелись. Заодно и за водой бежать не надо, сообразил Иван, воровато огляделся и взялся за штаны. Однако снять их не успел.

В кустах неподалеку вдруг что-то зарычало, заворчало. Юноша отпрыгнул в сторону и ахнул, выпучив глаза. На его глазах огромный заяц вытаскивал из малинника за куцый хвост медведя. Косолапый явно был напуган, но все же огрызался.

— На!

Удар у зайчика поставлен был на славу. Медведь с утробным рыком проломился сквозь кусты, вихрем промчался по лужайке, продрался сквозь оцепление суда большого круга Серебряного Тиса, плюхнулся в воду, переплыл речушку и скрылся в спасительном лесу.

— Ирван! Ты живой? — донесся до Ивана крик испуганной Аэрис.

— Все в порядке! — откликнулся Иван, не сводя глаз с бешеного зайца. — Медведя из малинника спугнул. Оставайтесь все на месте.

Заяц фыркнул, шмыгнул носом и расплылся в незаячьей улыбке, обнажив огромные незаячьи клыки.

— Какие кролики здесь водятся… — пробормотал Иван.

Ему бы испугаться, но страха почему-то не было.

— Кролик? Я вроде под зайчика косил, — удивился зайчик. — Ну как я тебе, император? Впечатляю?

— Еще как!

— На это и расчет. Медведь, как меня увидел, полмалинника удобрил. Чуешь запашок? Даже отбрыкиваться не посмел. Э! Господин, да ты меня никак не узнаешь?

— Ну… как тебе сказать… — Иван присел на корточки, задумчиво погладил нежные листки саженца. По телу прокатилась мягкая волна исходящей от него магии, и с глаз императора вмиг спала пелена. Тело зайца подернулось туманной дымкой и начало трансформироваться в здоровенного, черного, как смоль, пса, за спиной которого трепетали крылья.