Цена мечты - Надежда Федотова

Герцог эль Хаарт, по совести, тоже не был доволен уроком. Неспособность Нейла к соединению простейших приемов, которые были ему прекрасно известны, вызывала у герцога глухое раздражение и досаду на самого себя. А этого Кендал не любил. Привыкший всегда и во всем быть первым, покинувший во время оно Бар-Шаббу лучшим выпускником, он не мог допустить и мысли, что его сын, безусловно талантливый маг, как боец никуда не годится. Да, пока это всего лишь шест, но с четвертого курса к нему добавится холодное оружие — и что тогда?.. Высшего балла Нейлару не видать, если вообще не покалечится, с такими-то успехами. Самое непостижимое — ведь действительно все знает, старается из последних сил, а толку чуть! И это Нейлар, тот, кто разносит в щепки одну мишень за другой, одновременно выставляя щиты и без труда удерживая в воздухе за спиной пирамиду из трех сокурсников-стрелков! Что ему здесь-то мешает? Поймав себя на этой мысли, герцог задумчиво качнул головой и, уйдя в глухую оборону, чуть прикрыл веки.

— Нападай, — коротко велел он. Всклокоченный и совершенно выдохшийся ученик послушно перешел в наступление, такое же медленное и рваное, как до того защита, но учитель уже не обращал на это внимания. Он машинально парировал, уходил от ударов и одновременно вглядывался в лицо Нейла, отмечая любое его изменение — будь то сжавшиеся на миг зубы или мимолетное движение темных нахмуренных бровей… Кендал искал ответ. И в конце концов его нашел.

Проблема была не в трудной науке и плохой памяти. И даже не в том, что сын привык тщательно обдумывать каждое свое действие. Проблема была в самом Нейларе: любая попытка сближения, неважно, защищался он или нападал, разбивалась о незримый барьер между ним и противником. Барьер, о котором он вряд ли знал, но который сам же и создал. «Близкий контакт», — понял герцог. И, моргнув, перехватил рукой край занесенного над его головой шеста.

— Достаточно, — сказал он. — На сегодня закончим.

Нейл, утирая мокрое от пота лицо, растерянно обернулся на дверь:

— Уже?

Не то чтобы ему очень хотелось продолжения, однако знакомого боя часов из холла, возвещающего о том, что уже семь, и вот-вот появятся слуги, он не услышал. А заканчивать тренировку раньше положенного срока было непохоже на отца. «Жалко ему меня стало, что ли?»- подумал молодой человек и тут же отмел это предположение как смехотворное. Герцог эль Хаарт не был чужд сострадания, однако жалость считал чувством бессмысленным и даже вредоносным: по его твердому мнению, ни сильнее, ни умнее, ни счастливее она еще никого не сделала. В целом Нейл был с отцом согласен.

— Убери шесты и приведи себя в порядок, — услышал он. — Завтра парад, так что продолжим послезавтра. Только постарайся перед занятием все-таки выспаться.

Кендал кивнул сыну, отдал ему свой снаряд и покинул тренировочный зал. Нейл вздохнул про себя. Выспаться-то он выспится: Сандру после вчерашнего наверняка наказали, и навряд ли она в ближайшие пару дней хотя бы нос из дому осмелится высунуть… А вот что делать с собственной криворукостью? Бросив на зажатые в пальцах шесты сумрачный взгляд, Нейл сунул их в шкаф, громко хлопнул дверцами и вышел вслед за отцом.

* * *

Завтрак был накрыт в малой столовой. Разумеется, имелась и большая, но последний раз ее открывали, наверное, четверть века назад, когда еще были живы родители Кендала эль Хаарта. Покойные герцог и герцогиня слыли хозяевами хлебосольными, к тому же оба магами не являлись и званые вечера устраивали каждый месяц — исключая лето. Летом адептов Бар-Шаббы распускали на каникулы, и Кендал возвращался домой: он, конечно, тогда уже носил амулет и опасности ни для отца с матерью, ни для их гостей не представлял, однако… Береженого боги берегут! Приглашения на ужины и приемы чете эль Хаартов присылали по-прежнему, однако сами к ним уже не ездили до самой осени. Родители Кендала всё понимали и не слишком расстраивались. Сын был единственным ребенком, к тому же поздним и вымоленным, и пусть его рождение едва не стоило жизни герцогине, она обожала свое дитя. Герцог тоже любил сына, может, и не так сильно, как любил бы, окажись тот обычным человеком, но это все-таки была его плоть и кровь.

Увы, от такой беды никто не застрахован: женщина-маг никогда не произведет на свет дитя, лишенное дара, сила матери просто убьет искру жизни в зародыше, а вот у обычных людей, увы, частенько бывает наоборот — предугадать, кто у них родится, не отмеченные даром не могут, равно как не могут и повлиять на эту несправедливость судьбы, поэтому им остается только смириться… Новорожденного Кендала пришлось отдать на воспитание в закрытый пансион, возглавляемый такими же магами, как он сам, которым он не мог навредить, а его мать и отец остались ждать того дня, когда наследнику можно будет наконец вернуться домой. До полного созревания носить ограничивающий амулет магам опасно, сила не денется никуда, а вот здоровья почти не останется — так рисковать, пусть и ценой материнского сердца, герцогиня не хотела. И что ей были те приемы да вечера, когда она смогла впервые обнять своего сына лишь в его четырнадцать лет?..

Нынешний герцог эль Хаарт вины перед родителями не чувствовал — он не выбирал, кем ему родиться. Мать с отцом Кендал любил, тяжело переживал их утрату и каждый раз вспоминал о них с тихой грустью и благодарностью. Однако и бальную залу, и большую столовую, рассчитанную на сотню гостей, вступив во права наследования, он велел навсегда закрыть. Не потому, что ему они были не нужны — для тренировок та же столовая подходила куда больше темного оружейного подвала… Он сделал это в память о тех, кто дал ему жизнь, и в память о том, чего им это стоило. Да, Кендал не чувствовал себя виноватым, но все, что он когда-либо делал, он делал ради них. Даже теперь, пусть не признался бы в этом и самому себе. К тому же, семья его была небольшая, к чему зря гонять слуг? И без того немного найдется желающих поступить на службу к магу! Собственно, всё это Кендал когда-то и озвучил молодой жене, которая сочла такой подход весьма разумным, тем более, что и гости, и балы, и вообще светская жизнь были Вивиан эль Хаарт неинтересны. Общества мужа и сына ей хватало вполне…

В малой столовой было тихо. Только с едва различимым шорохом скользили по паркету подошвы туфель лакея, что прислуживал господам за столом, да изредка позвякивали приборы. Герцог и герцогиня, сидя на разных концах стола друг напротив друга, завтракали молча, Нейл, уткнувшись взглядом в тарелку, вяло ковырял вилкой свою ветчину. Есть ему не хотелось.

— Можешь идти, Анре, — покончив с едой и приняв из рук лакея кофейную чашечку, проговорил хозяин дома. Потом бросил взгляд за окно, где вовсю разгорался день, и добавил:- После полудня должна прийти госпожа Делани. Проводи ее к герцогине.

— Слушаюсь, ваша светлость, — слуга долил кофе хозяйке, бросил взгляд на зевающего в кулак Нейла, долил и ему, а после вышел, прикрыв за собою дверь. Герцогиня отложила вилку:

— Госпожа Делани?..

— Да, — кивнул муж. — По поводу Мелвина, я говорил тебе о ней позавчера. Очень способная девушка и, как я слышал, прекрасно управляется с детьми. Мне ее рекомендовала графиня Бэнтон.