Торг с мертвецами, часть 1 - Марина Баринова

— Лучше или хуже?

— Нет, не так. Просто теперь другие. Не могу привыкнуть.

— Потом расскажешь, милая, — Симуз потянулся за котенком и вложил каменную статуэтку в руку дочери, — Смотри, кто у тебя теперь есть.

Десари тут же принялась вертеть фигурку котенка в руках.

— Какой красивый! Я бы хотела такого живого, но котята фиолетовыми не бывают… А жаль. Спасибо, папа!

— Постарайся держать его рядом с собой, хорошо?

— Хорошо. — Улыбка Десари потухла, когда она взглянула на отца. — Ты так редко приходишь, а я очень тоскую. Почему ты не заберешь меня домой?

— Я тоже тоскую, милая. Жаль, что нам нечасто удается встретиться, но пока тебе лучше оставаться здесь. Быть может позже, когда тебе станет легче… Но еще не время.

— Тогда приходи чаще! — капризно заворчала девочка. — А лучше вообще не уходи!

У Симуза застрял ком в горле.

— Обязательно, — прошептал он. — Когда-нибудь.

Если Эсмий разрешит.

Десари продолжала любоваться аметистовым котенком. Симуз легонько тронул ее за локоть.

— Хочешь пить?

— Не хочу. — Взгляд девочки стал задумчивым и не по-детски серьезным. — Давай расскажу новый сон?

— Конечно. С удовольствием послушаю.

— Я еще никому не говорила. Даже мастеру Алою, хотя он всегда спрашивает, что я вижу. Хотела, чтобы ты первым узнал.

Под ложечкой засосало от смеси тревоги и гордости. У Симуза почти отняли Десари, но дочь все равно находила способ показать, насколько он ей важен. Как и ее мать когда-то.

— Рассказывай, синичка.

Девочка нахмурилась, подбирая слова.

— Мне трудно объяснить так, чтобы ты понял, но постарайся, ладно?

— Хорошо, родная.

— Так вот… Раньше мне снились страшные вещи. Жуткие места, голоса в темноте. Я видела, как я иду куда-то по черному-черному коридору… Ничего не видно, даже стен. Только голоса. Они звали меня, шептали, налетали со всех сторон… Говорили не ходить туда, но если я останавливалась, то они начинали кричать… Слишком громко, и я ничего…

Десари задрожала, и Симуз сграбастал ее в объятия.

— Все хорошо, я здесь, я здесь, — повторял он. — Если не хочешь…

— Нет! Слушай дальше!

Упрямством она точно пошла в мать: если что решила, то не отступится, даже зная, что будет из-за этого страдать. Однажды это уже сгубило Верению. Теперь тот же характер опасно проявлялся и у ее дочери.

— Раньше эти сны были про меня, — справившись с дрожью, проговорила Десари. Наморщив лоб и опустив брови, она до боли напоминала мать. — А теперь они про других людей. Даже незнакомцев. Это странно, пап.

— Что ты видишь теперь? Они все такие же страшные?

— Иногда вижу тебя. Это хорошие сны, но в них ты всегда усталый и грустный. Я как будто сижу у тебя на плече, как птичка, но ты не замечаешь. Я даже всегда кричу тебе, но ты не слышишь… — Сильнее прижавшись к отцу, девочка продолжила. — Порой я вижу Эфу и даже мастера Алоя, но чаще — всяких незнакомцев, говорящих на чужих языках. Ничего не могу разобрать, и все они тоже меня замечают… Зато я все вижу, словно смотрю чужими глазами. Словно я — это они.

Симуз старался смотреть на нее ласково и ничем не выдать беспокойства, но по позвоночнику пробежал холодок.

— Почему ты так решила? — со всем спокойствием, на которое был способен, спросил он.

Десари безмятежно улыбнулась:

— Стала наблюдать и запоминать. Как ты учил меня когда-то — если видишь что-то странное, но не знаешь, почему оно происходит, обращай внимание на все, что этому предшествовало.

— Это не я учил, а мы вместе читали Гордиана.

— Я все запомнила! И из Гордиана, и из снов. В общем… Как бы так сказать… Я заметила, что когда я долго не выхожу из покоев и вижу тех, кого знаю, тогда они мне и снятся в этих новых снах. Если это мастер Алой, то вижу склянки, порошки, горелки и весы… Каких-то ребятишек, на которых он прикрикивает, но не наказывает. Если я — Эфа, то вокруг тесная каморка, в которой всегда пахнет воском и цветами из сада, или сам сад. И пирожки! Иногда что-то похожее на кухню… Но если я куда-то выхожу — например, в сад или брожу по дому, встречаясь с разными людьми, то потом часто вижу сны, где я — как будто эти чужие люди. Я вижу много мест, в которых точно никогда не бывала…

Симуз не на шутку занервничал. Что-то ныло в затылке тупой болью — давний признак дурного предчувствия.

— А еще сегодня я видела тебя, — добавила девочка. — Ночью.

— Прости?

— Я говорю, что видела тебя сегодня. Ты шел по темным улицам, вокруг было много неприятных людей, горели тусклые фонари… И котенка этого я, кажется, тоже видела.

— Хранитель милостивый, — выдохнул Симуз и крепче прижал Десари к груди. — Ты точно никому не говорила об этом? Уверена?

— Ну во сне я вроде не разговариваю…

Эмиссар отстранился и внимательно посмотрел в глаза дочери. Она стерла веселую гримасу с лица, едва заметила, что отец был серьезен.

— Сделай для меня кое-что, пожалуйста, — попросил эмиссар. — Очень тебя прошу, никому не рассказывай об этих странных снах. Ни Алою, ни Эфе, никому.

— Даже дедушке?

Симуз сглотнул ком.

— Особенно дедушке.

— Почему?

— Это будет нашей маленькой тайной. Не будем волновать… дедушку. Пока что. Вдруг это ничего не значит? Но если это и вправду что-то особенное, то я обещаю, что выясню, почему тебе снятся такие чудные сны. Договорились?

— Хорошо, — глухо отозвалась Десари. — Договорились. Никому не скажу, пока ты не разрешишь.

— Спасибо, родная. Ты у меня мудрая не по годам.

— Дедушка тоже так говорит, — улыбнулась девочка. — А вот и он. Дедушка Эсмий! — она радостно помахала рукой вошедшему Магистру. — Папа пришел меня навестить!

Лицо старого эннийца просияло.

— Вижу, радость моя, вижу. Здравствуй, Симуз.

Едва Флавиес повернулся к эмиссару, его улыбка тут же погасла. Симуз знал, что каждый взгляд на Десари причинял Магистру боль — словно тот глядел на призрак умершей при родах дочери. Верения дерзнула полюбить не того человека, и теперь у главы великого Дома не осталось ничего, кроме скорби, ненависти к Симузу и внучки-бастарда, о существовании которой старательно умалчивали.

— О, я вижу, отец принес тебе подарок, — он повертел в руках фигурку котенка, любуясь изящной резьбой. — Тебе нравится?

— Еще бы! Я очень рада. А можно мне потом завести живую кошечку?

— Если мастер Алой убедится, что это не повредит твоему здоровью, то непременно, — добродушно улыбнулся Эсмий. — Хоть десяток! А эту фигурку держи всегда при себе, пусть котенок тебя охраняет. Но сейчас, боюсь, вам пора заканчивать беседу. Тебе, девочка моя, нужно подкрепиться, а твоего отца ждут дела на службе. — Десари погрустнела и крепче сжала руку эмиссара. — Но не волнуйся, совсем скоро вы увидитесь вновь. Обещаю.