Принц-ворона - Лариса Петровичева

Джемма проснулась оттого, что по крыше вагона кто-то пробежал.

Она вздрогнула, села в постели. Вагон был погружен во тьму — такая же тьма царила за окнами, едва подсвеченная полной луной: на шторе Джемма видела ее бледное размытое пятно. Дэвин спал — обернувшись в его сторону, она увидела темные волосы, которые разметались по подушке, и руку поверх одеяла.

Снова послышались шаги. Кто-то маленький, явно не больше ребенка, бегал по крыше вагона. Но какие дети могут объявиться в этих безлюдных болотистых землях?

Джемма почувствовала прикосновение страха — липкое, холодное, как лягушачья лапа. Неизвестный вновь пробежал по крыше, и Джемма с ужасом поняла, что теперь их двое. Послышался смех — едва различимый, хриплый, неприятный.

— Господи боже… — прошептала Джемма.

Когда-то мама рассказывала, что молитва отпугивает любую нечисть, но те, кто бегал по вагону, лишь громче рассмеялись.

— Ха-х-х… Молитс-ся-а! — услышала Джемма. — Щ-щекотно-о!

В ночи рассыпался мерзкий смех. «Болотные бесы, — подумала Джемма. — Те самые, о которых говорил Дэвин. Это они. Ищут тех, на кого можно наслать лихорадку».

Знал ли его величество Кормак об обитателях болот, через которые проложена дорога? Возможно, знал — и надеялся, что Дэвин подхватит от них лихорадку, которая окончательно сведет его в могилу. Джемма была уверена, что от короля им не стоило ждать ничего хорошего, даже если он действовал якобы в интересах сына.

Джемма выскользнула из-под одеяла. Бесшумно прошла по вагону, прикидывая, чем можно защититься. А вот и подставка с кочергами возле маленького камина — Джемма осторожно вытянула одну из них и аккуратно отодвинула краешек шторы.

Никого. Поезд летел сквозь ночь мимо огромного озера — над темной зеркальной гладью завивались молочно-серые струйки тумана. Все спало, и Джемме слышался далекий звон, тот самый, который иногда можно уловить летними ночами. «Звезды поют», — так говорила об этом звоне мама.

Джемма узнала озеро. Когда-то они с родителями проезжали мимо по пути в Эглонбар, городок, где у отца были какие-то научные интересы. Но теперь нет ни отца, ни матери, а озеро по-прежнему лежит холодным зеркалом в оправе камыша…

С крыши свесилась голова. Какое-то время Джемма смотрела на рожу в окне, сжимая и разжимая пальцы на своем импровизированном оружии, — золотистые глаза-плошки, наполненные яростью, дырка в черной сморщенной коже на месте носа, распахнутая пасть до ушей с мелкими острыми зубами в два ряда — а потом заорала так, что болотный бес от неожиданности свалился с вагона, а Дэвин подпрыгнул в кровати и в следующий миг уже подбежал к Джемме и обнял ее за плечи.

— Что? — встревоженно спросил он. — Джемма, что случилось?

Джемма уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Ее трясло от ужаса — сильнее, чем от лихорадки. Какое-то время Дэвин обнимал ее и ласково гладил по плечам, а потом спокойно, словно говорил с ребенком, попросил:

— Джемма, отдай мне кочергу. Хорошо?

Джемма вдруг обнаружила, что до сих пор сжимает кочергу настолько крепко, что ноют пальцы. Дэвин аккуратно забрал у нее импровизированное оружие и поинтересовался:

— Там что-то было?

— Бо-болотные бесы, — едва смогла проговорить Джемма. — Бегали… там, по крыше. Два. Я… я взяла кочергу, чтобы… ну, отбиться, а потом увидела одного…

Оскаленная рожа снова всплыла перед ней, и Джемма заплакала еще сильнее. Потом она вдруг обнаружила, что в вагоне светло, что она уже не стоит в объятиях Дэвина, а сидит в кресле, и возле нее хлопочет слуга с каплями от нервов.

Дэвин отдернул штору, отодвинул рамку форточки и пристально всматривался во тьму. С крыши снова донеслись шаги — теперь почти неслышные. Болотные бесы подходили к окну. Вспомнив уродливую пучеглазую рожу, Джемма зажала рот ладонями, чтобы не закричать.

Все, что случилось дальше, заняло буквально несколько секунд. Вагон озарила вспышка ослепительно-белого света. Один из болотных бесов сорвался с крыши горящей кометой и, скатившись по стене вагона, упал куда-то под колеса — визг разнесся над озером и оборвался в коротком плеске воды. Джемма увидела, что второй болотный бес извивается в руке Дэвина, скуля и размахивая лапами и хвостом, — несмотря на все усилия, отбиться он так и не мог. Острые уши были прижаты к голове, как у испуганного кота.