Принц-ворона - Лариса Петровичева

Когда женский вопль выбил Дэвина из сна, то он не успел ничего понять: просто почувствовал, что с Джеммой случилось что-то непоправимое, и вбросил тело в щель в пространстве.

Он не мог тратить бесценное время на то, чтобы подняться с кровати, выбежать в коридор, спуститься по лестнице и кинуться в сад. Скользя во тьме сгустком черного дыма туда, где кричали, Дэвин думал лишь о том, что за эти дни окончательно потерял все: хоть какую-то иллюзию семьи, привычную жизнь, свободу. А теперь вот и Джемму потерял. Маленькую несчастную Джемму, которая больше его не боялась.

Щель в пространстве выплюнула его на самый край сада — фруктовые деревья здесь росли ровным строем, склоняли ветви с мелкими зелеными яблоками к траве и смотрели, как дорожка убегает через маленький луг к холму и сосновому лесу. Кто-то сразу же угодливо подхватил его под руку, не давая упасть; Дэвин удержался на ногах и какое-то время смотрел на женщину, лежавшую в густой траве.

Когда это Джемма успела надеть такое платье — местного фасона, из плотной светлой ткани, с алой цветочной вышивкой по подолу? Платье задралось, обнажив раскинутые ноги в белых чулках и аккуратных туфельках с застежкой через щиколотку. У Джеммы не было таких туфель, он бы запомнил, ему нравились именно такие… Дэвин смотрел, выхватывая детали: красную нитку на запястье, рассыпавшиеся бусы, завязку на чулке у колена. Перерезанное горло еще булькало кровью, и светлые косы, разметавшиеся по земле, тонули в этой крови. Раскрытый рот все еще беззвучно молил о пощаде — Дэвину казалось, что он слышит этот крик.

— Ваше высочество… — сказали откуда-то сзади. — Что же это?

«Это не Джемма», — наконец-то понял Дэвин, и ему сделалось невыносимо стыдно за свой страх. Это была какая-то другая девушка, одна из жительниц Хавтаваары. Молоденькая, хорошенькая. Не Джемма. Другая.

На мгновение Дэвину стало очень легко. Он даже обрадовался — и ему стало стыдно и за эту радость тоже. «Я не влюбился в нее, — сказал он себе. — Я просто не хочу терять немногих близких людей».

Дэвин мысленно ухмыльнулся, пытаясь опомниться и вернуть себе привычное спокойствие духа. О каких глупостях он думает над трупом! О своем вынужденном браке, в определенном смысле фарсе!

Чуть поодаль рыдали и причитали бабы в таких же светлых платьях, как у мертвой. Молодой парень в сюртуке и с садовыми ножницами, торчавшими из кармана, снял картуз и провел ладонью по лбу. Какая же дрянь! Стоило им только приехать — и вот уже мертвец.

Дэвин прекрасно понимал, что именно об этом будут говорить. Что самый могущественный темный маг потребовал себе жертву. И таких жертв еще будет очень и очень много. Такова природа темных магов, они не могут без крови. Те, кто так рассуждает, совершенно ничего не знают о природе магии, зато они очень настойчивы и убедительны. И им верят — как поверили в то, что Дэвин растворил любовницу в меду.

Во рту сделалось горько.

Из-за деревьев выбежала Джемма в компании Артура, и Дэвин невольно вздохнул с облегчением. Вот она, живая и здоровая. Все хорошо. Джемма подбежала к нему, схватила его за руку, словно тоже за него боялась, чего, конечно, и быть не могло, — и тут посмотрела на мертвую и ахнула, зажав рот ладонью.

— Ваше высочество… — растерянно повторил молодой слуга: Дэвин заметил его только сейчас и понял, что это именно он не дал ему упасть возле выхода из щели в пространстве. — Что же делать-то?

Дэвин невольно ощутил, как в голове копится гневная тяжесть.

— Полицию вызывать, что! — рыкнул он.

Одна из баб всхлипнула и проговорила:

— Так нет у нас полиции, батюшка! Откуда же ей взяться-то! У нас места тихие, лиходеев отроду не было! Особенно таких губителей…

Ну конечно, как он мог забыть. Этот регион всегда был глухим медвежьим углом. Ни полиции, ни охранных отрядов, ни инквизиции — а зачем? Бегать по лесу за медведями? Зажимать крестьянок по углам? С этим местные и сами прекрасно справляются, им помощники не нужны.

— Боюсь, с этим придется разбираться именно нам. — Артур, который по-прежнему был спокоен и невозмутим, деловито обошел Дэвина и Джемму, присел на корточки рядом с покойницей и со знанием дела принялся изучать ее рану.

Со стороны поселка подбежала стайка девушек, увидела покойницу и будто споткнулась о невидимую преграду. На Артура смотрели с суеверным испугом. Наконец он выпрямился и уверенно произнес:

— Нет, это не медведь, не болотонская крысь и не какое-то другое животное. Дело человеческих рук.

— Может, нечистая сила, батюшка? — подала голос одна из баб. — Та, которая эти пакостные знаки малюет? Бисы какие аль кто? Откуда же у нас взяться такому лиходею?

Артур отрицательно качнул головой.

— Нет. У нечистой силы нет ножей. А это, — он махнул рукой в сторону окровавленного горла, — похоже на работу скальпеля.

Услышав незнакомое слово, люди уставились на Артура так, словно наступал конец времен и невиданный скальпель был его предвестником. Он вздохнул, вынул из кармана белоснежный платок и принялся оттирать пальцы. Дэвин вскользь подумал, что именно за это Артура и не слишком-то жалуют в научных кругах: он относился ко всему лишь как к объектам исследования. Не трепетал и не жалел ни людей, ни животных.