Король ничего не решает - Остин Марс

Телепортист посмотрел на часы, на Веру, качнул головой и вздохнул с шутливой обидой:

— Тридцать две. Госпожа мне настолько не доверяет?

Вера улыбнулась:

— А у меня есть поводы?

Он хотел ответить, но его перебил Даррен, буркнув:

— Разговоры.

Телепортист опустил голову и отошёл, Даррен посмотрел на Веру:

— Что-то случилось?

— Да. Мне надо поговорить с министром.

— Срочно?

— Да.

— У него посетители, это важно, нам с вами придётся подождать, — он встал, кивнул специальным мальчикам: — Свободны.

Парни исчезли, Даррен подошёл и указал на секретаря, который тоже сразу встал:

— Это секретарь Шена, он будет заниматься и вашей почтой тоже.

«Что-то он не выглядит счастливым по этому поводу.»

Даррен прокашлялся, секретарь начал немного злорадно улыбаться, Вера переводила взгляд с одного на другого. Даррен собрался, с лёгкой неловкостью указал парню на Веру:

— Представься, будь добр.

Парень улыбнулся ещё ехиднее, медленно кивнул и сказал:

— Меня зовут Чи Гх Нхген.

Вера кивнула с полным пониманием:

— А меня — Зорина Вероника Владимировна. Из Донбасса. Столицы тысячи рудников. Бездонных.

Парня перекосило, Даррен с трудом задавил смешок где-то в носоглотке, посмотрел на часы и сказал, с трудом удерживая голос ровным:

— Вы пока знакомьтесь, я попозже зайду, — и сбежал.

Вера смотрела на секретаря, пытаясь понять, каким образом он оказался за этим столом. Черноволосый, как цыньянец, но стрижка короткая, по моде Карна. Разрез глаз почти европеоидный, но в скулах и губах намёк на Азию. Высокий, как дети Дракона, но тощий, как будто никогда не был в спортзале, руки без следов тренировок, зато со следами долгих ночей в библиотеке.

«Ровесник Барта, может, на пару лет старше. Как ты здесь оказался, парень?»

Он осмотрел Веру с ног до головы, как будто сам пытался понять, как случилось, что Призванная выглядит именно так, посмотрел ей в глаза, сразу же отвёл взгляд и ровно сказал, с оттенком усталой ненависти:

— Вам пришло четыреста семьдесят шесть писем. И я их все прочитал.

— Ты хвастаешься или жалуешься?

Он усмехнулся, вдохнул, как будто ему было, что сказать, потом выдохнул, как будто говорить это всё же не стоит. Осмотрелся и иронично спросил:

— Я могу сесть?

Она великодушно кивнула:

— Можешь сидеть в моём присутствии сколько захочешь. А я могу сесть?

Он усмехнулся и кивнул ей на диван, с которого недавно встал Даррен. Вера села, пожалела, что не взяла с собой телефон, стала изучать комнату — слева входная дверь и унылое дерево в горшке, справа дверь в кабинет министра и ещё одно лысоватое дерево, напротив стол Чи Ну-его-нафиг-такое-имя, на журнальном столике стеклянная ваза с мятенькими фруктами и "как бы серебряный" чеканный поднос для графина с водой, пустой салфетницы и пары стаканов, но Вера видела, что это латунь с напылением. Ещё правее стоял шкаф резного дерева, довольно странной выпуклой формы, Вера вспомнила, что это бар, министр когда-то говорил.

«Не заморачивается он роскошью и уютом.»

Стена над головой секретаря выглядела настолько безысходно белой, что Вера впервые в жизни ощутила в себе чесучую жажду навести здесь фен-шуй, пусть без фанатизма, но хотя бы пару картин повесить, или полочку с книгами и маленьким смешным слоном, который тянет хобот вверх, чтобы достать для хозяина дома счастливую звезду.

«Господи боже, откуда я это знаю?»

Адвокат в голове затараторил что-то о том, что когда с тобой говорит лучшая подруга, надо слушать внимательно, а когда говорит мама, то в идеале ещё и записывать, но просто запомнить тоже сойдёт. Из памяти стали всплывать соседние знания, больше по дизайну и психологии уюта, но по китайской философии тоже.

«Дворец Кан изначально плохо построен, там река появляется только во время дождя, а в остальное время там сухое русло и мосты на ровном месте, как в те дикие времена, когда проезжая по чужой территории, надо было платить отдельно за каждую дорогу и каждый мост. Вечный баланс жадности одних и скупости других, внутри одной семьи, жесть какая.»

Резко открылась дверь кабинета, вышел министр Шен, на миг дёрнул бровями от неожиданности, увидев Веру, она тоже немного растерялась, как будто думала вслух, и он пришёл на голос, стало необоснованно стыдно. Вспомнилась фраза, на которой они расстались, от этого стало ещё неуютнее, она отвела глаза. Он обратился к секретарю:

— Бумаги по вчерашним сделками где?

— Тут, — парень вскочил и метнулся к бару, распахнул дверцы, Вера увидела внутри папки на завязках, вперемежку с какими-то коробками, пачками карандашей и банками с тушью. Секретарь быстро нахватал полные руки, сунул министру и застыл в ожидании новых приказов, министр с нарочитой прохладой посмотрел на Веру:

— Что-то случилось?

Она так же ровно кивнула:

— Надо поговорить.

— Это срочно?

— Да.

— Быстро?

— Две минуты.

— Подождите, я скоро освобожусь.

— Жду.

Он нахмурился и ушёл, захлопнул дверь, Вера почувствовала слегка офигевший взгляд секретаря, посмотрела на него с вопросом, он сделал вид, что никуда не смотрел, вернулся за стол и продолжил заниматься бумажными делами.

Опять повисла тишина, Вера продолжила изучать окружающие однотонные вертикали — унизительно тесное помещение для такой высоты потолка.

«Как будто здесь был зал побольше, а потом его зачем-то разделили.»

В коридоре раздались быстрые шаги, и она заметила, как побледнел секретарь, дрожащими руками отложил бумаги и вскочил, вставая перед дверью кабинета министра тощей и сутулой, но отчаянно непоколебимой горой.