Король ничего не решает - Остин Марс

Девушка молчала, часто дышала и лихорадочно краснела, Вера улыбалась всё шире:

— Или ты решила сделать приятный сюрприз? Не вижу у тебя в руках красивой коробочки с поясом, ты её забыла? Так сходи, ещё не вечер. Йори? Всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? Водички, может быть? Или яблоко? — она взяла из вазы верхнее яблоко, которое, как оказалось, лежало к зрителям самым целым боком, а внизу уже подгнивало. Вера поставила его на стол, взяла следующее, оно выглядело ещё печальнее. Под ними лежал персик, переспевший и настолько мягкий, что Вера даже из вазы вынимала его с осторожностью, взвесила на ладони, протянула Йори: — Хочешь?

— Ты… — прошипела Йори, — безродная…

— Я это всё уже слышала, дорогая Йори, не трать моё время. Либо покажи подарок, либо иди с миром. Пока ножки ходят. А то мало ли.

Йори бешеным усилием сделала вид, что Веры в этой комнате нет, и опять насела на секретаря:

— Ты! Безродный выродок грязной шлюхи! Прочь с моей дороги, немедленно!

— Господин не принимает, — прошипел сквозь зубы секретарь, невольно бросая взгляд на графин с водой — судя по всему, это был не первый визит Йори, и у её визитов даже был сценарий, примерно тот же, что и с Двейном.

Йори тоже посмотрела на графин, Вера повысила голос:

— Йори! У тебя последний шанс уйти отсюда тихо, мирно и своими ногами.

— Что ты мне сделаешь, безродная тварь? — фыркнула Йори, разворачиваясь к столу, Вера покрутила в пальцах персик, усмехнулась:

— Запущу его тебе в голову, хочешь? Липкий, сочный, вся косметика на пол стечёт.

Йори фыркнула и дёрнулась к графину, Вера пожелала себе удачи и выполнила чёткий и прицельный бросок персика в цыньянку.

Всё произошло так быстро, что Вера сначала увидела, как роняет челюсть и хватается за голову секретарь, потом увидела мятый персик у себя под ногами, а потом уже мозг восстановил последовательность событий — персик врезается мягким боком Йори в лоб, лопается, расплёскивая сок по волосам и оставляя на коже и причёске куски мякоти, летит дальше, немного сменив траекторию, врезается в стену напротив, оставляя оранжевую кляксу, и летит обратно, Вере под ноги, срикошетив об ножку бара.

Йори застыла вполоборота, хватая воздух ртом и пытаясь то ли осознать, то ли решить, что делать дальше. Капля сока текла по её лбу, она потянулась вытереть, но замерла, не коснувшись кожи, с ненавистью посмотрела на Веру. Вера взяла графин, налила воды в стакан, и протянула с выражением лица "поступи правильно, не накаляй обстановку. Хотя, если будешь накалять, я тоже буду не против, от воды ещё никто не умирал. Ну?"

В глазах Йори было столько ненависти, что Вера мысленно стала делать ставки — возьмёт или побрезгует. Йори не взяла. Она достала из рукава платок и прижала ко лбу, глядя на Веру одним глазом, пылающим испепеляющей злобой. Судя по пламенному румянцу, просвечивающему через пудру, испепеляла она, по большей части, саму себя.

— Ты… — прошипела Йори… и замолчала.

Вера улыбнулась с приглашением пошалить:

— Итак, я? — Йори молчала и сопела, Вера поставила на место стакан, развела руками: — Йори, дорогая, всё в порядке? Ты, может быть, считаешь моё поведение оскорбительным, хочешь вызвать меня на дуэль? Я завтра в полдень совершенно свободна. Йори?

Цыньянка молчала, понемногу приходила в себя и начинала думать головой, но выводы ей не нравились, Вера это видела и улыбалась всё шире.

— Йори, ну что, ты сделала всё, за чем пришла? Всем всё сказала, или хочешь добавить? Яблочко всё-таки, может? — Вера взяла то яблоко, которое было похуже, показала, Йори передёрнуло, Вера перестала улыбаться и кивнула в сторону выхода: — Дверь там.

— Ты умрёшь, — прошипела Йори, Вера пожала плечами:

— Все умрут. Но не всех будут хоронить в закрытом гробу. Пока, Йори.

Йори медленно развернулась и пошла к выходу. Вера проводила её взглядом, вздохнула и подняла с пола персик. Медленно пришёл в себя секретарь, опустил руки, которыми всё это время держался за голову, посмотрел на Веру. Она улыбнулась ему с иронично-смущённым видом, пожала плечами. Секретарь скрестил ладони на груди, медленно поклонился почти до земли, выпрямился и прохрипел:

— Зовите меня брат Чи.

— Спасибо. Можешь звать меня Вера. Куда это выкинуть?

Он засуетился, забрал у неё остатки персика, дал полотенце, намочив его водой из стакана, быстро вытер пол, оживая на глазах и становясь всё веселее, дошёл по дорожке капель до пятна на стене, полюбовался, поулыбался. Повернулся к Вере и шёпотом сказал:

— Рамочку повешу, со стеклом. И дату напишу. Потом летописцам будет, на что опираться, при составлении истории дома Кан. Нет, я сам напишу. Назову главу "Персиковый рассвет". Или… "Сочный рикошет", может. Надо подумать. У меня туго с названиями. Я слышал, у вас есть банда? — он обернулся, резко становясь серьёзным. — Что надо сделать, чтобы туда попасть? Согласен на любые испытания, и на разумные взносы.

— Я подумаю, — кивнула Вера, изучая будущего бандита со смесью умиления и недоумения.

Он кивнул:

— Буду ждать ответа, как северный шаман — рассвета. Серьёзно. Я пока ещё не состоял в бандах, но судя по всему, пора задуматься, грядут смутные времена. Выживут только те, кто вовремя подсуетится и собьётся в жизнеспособные стаи. Я не особенно жизнеспособен, но умею быть полезным, честно, я умный и дотошный, это полезные навыки для стаи.

— Я учту.

— Хорошо.

Он закончил с уборкой, сел за стол, немного невротично разложил и поправил все листики и карандаши, подпёр щёки ладонями, и стал с радостным недоверием изучать Веру, шепча под нос с невероятным благоговением:

— Ве-ро-ника Вла-дими-ро-в-на, из бездонных рудников. Без-дон-ных. Эх, красота…

Вера пафосно сложила руки на груди и кивнула:

— Из пучины ада, детка.

Он вздохнул с тихим блаженным стоном, окончательно размазанный по столу, Вера рассмеялась, опустила глаза и стала молча смотреть на руки, делая вид, что не ощущает взгляда секретаря. Он через пару минут пришёл в себя, собрался и опять занялся работой, а ещё через минуту из кабинета выглянул министр Шен, осмотрел приёмную, кивнул Вере входить, приказал секретарю никого не впускать, и открыл дверь пошире.

Вера вошла и остановилась у двери, осмотрелась — бардак убрали, кабинет опять выглядел гостиничным номером, блестящим и безликим. Она посмотрела на часы — одиннадцать минут, а казалось, она тут полчаса сидит. Министр закрыл дверь и остановился, посмотрел на Веру, шёпотом спросил без особого выражения:

— О чём вы хотели поговорить?

— Вы слушаете все мои разговоры?

Он изобразил скепсис:

— Вы думаете, у меня есть на это время?

— А записи у вас есть?