Подаренная морем - Ирина Снегирева

— Не подхожу, — непроизвольно повторила я, спешно разворачивая письмо жениха.

— Да!— тут же отозвалась Сесиль, ободрённая моей реакцией. — Иза всегда его любила. Брат собирался на ней жениться. Они были прекрасной парой, но тут появилась ты…

Я не вслушивалась в последние слова Верн, найдя более захватывающее занятие. Пальцы касались бумаги, а сердце учащённо билось. И когда перед глазами появились две короткие строчки, я едва не запищала от восторга. В эти дни, наполненные тоской и незнанием ситуации, мне отчаянно не хватало Кинана. Иногда даже плакала в подушку от бессилья что-либо изменить и вернуть любимого. А сейчас стало легче. Да, все было написано больше недели назад, но разве в это дело? Кин даже на расстоянии грел душу, затрагивая её нежные струны.

« Лаура, я всё равно на тебе женюсь. Люблю, твой Верн»

— И спутала ей и вам все карты, да?— более уверенно переспросила я, взглянув на Сесиль.

И дело вовсе не в том, что сестра любимого пришла ко мне с почти что извинениями. Она перед ним чувствовала себя виноватой, а вовсе не передо мной. Все это неважно. Письмо несло каплю тепла души Кина, а она было слаще мёда и пьянее вина.

— Ты и сама знаешь,— честно ответила Верн.

Дальше разговаривать, в общем-то, было особо не о чем. Сесиль не была моей подругой, хотя я помню её ещё в ту пору, когда были живы родители. Семейству Верн был выделен двухэтажный флигель, примыкающий к нашему дому.

— От Кинана есть известия?

— Нет, с момента отплытия ничего, — честно ответила девушка.— Родители сами не знают, что и думать. Но изучив характер братца, на «Виктории» он не вернётся. По крайней мере, пока не добьётся своего.

Взглянула на девушку, пытаясь понять, в курсе ли она настоящей причины, почему её брат уехал. Знало ли семейство Вернов, что все из-за меня? Что дядя отказал выдать меня замуж за простого горожанина.

— Я давно догадалась, что он уехал из-за тебя. Скажи, Лаура, неужели тебе было мало своих денег, что брат вынужден рисковать собой?— И столько горечи прозвучало в её словах, что острить и говорить колкости расхотелось сразу же.

— Ты считаешь, что мне мало своих денег?

Слова Сесиль оказались неприятным открытием. Можно подумать, что я позволяла себе принимать от него подарки. Кин первое время пытался мне  покупать женские безделицы: зеркальце, расчёску с камнями, заколку. Но я приняла всего лишь томик стихов, да несколько скромных букетиков, купленных у уличных торговцев. Все моё сокровище заключалось в воспоминаниях и осознании, что я любима и эти чувства взаимны.

Что-то всё-таки проскользнуло в моих словах. То ли обида, то ли разочарование, что нас не понимают те, кто дорог для возлюбленного. Сесиль посмотрела на меня как-то иначе, а потом неуверенно поинтересовалась:

— Так, ты его действительно любишь?

— Сомневаешься? Или решила, что я только и мечтаю увеличить свой доход, прибавив к нему то, что заработает Кинан, рискуя собой?

Смешно. Но об этом я говорить не стала, чтобы ещё раз не указать, насколько разным является наше происхождение.

Наверное, мы с Сесиль действительно не годимся в подруги. Или ещё недостаточно созрели до того, чтобы общаться, не говоря друг другу гадости.

Разговаривать больше было не о чем. Я проводила девушку до ворот. Она же обещала, что если что-то разузнаёт, то обязательно сообщит. Поблагодарив за весточку от Кина, я попрощалась. И, не оглядываясь, направилась к себе. Хотелось остаться одной и без лишних глаз перечитать послание любимого.