Заговор красных генералов - Вадим Хлыстов

— Вы и со мной так же смогли бы — сказал он, опять усаживаясь за свой стол, напротив которого сидел странный посетитель.

— Смог бы, Ян Карлович, но не хочу. В моих интересах, чтобы вы действовали в соответствии со свободой воли, а не поступали как бездушный автомат.

— Вы настолько в себе уверены?

— Уверен, Ян Карлович, уверен. Не тяните время.

Глядя «фельдъегерю» прямо в глаза, Берзин медленно достал свой ТК, наставил его на сидевшего напротив него мужчину и выстрелил. Ничего не произошло. Сидевший напротив Берзина не упал, хрипя в агонии, разбрызгивая возле себя красные, соленые брызги. Не засучил ногами по полу в предсмертном желании любого умирающего насильственной смертью человека убежать от неминуемого. Он насмешливо смотрел на начальника четвертого управления, и только разорванная гимнастерка в месте попадания пули напротив сердца «фельдъегеря» говорила, что Старик попал в своего странного посетителя.

— Попробуете еще раз, Ян Карлович, или одного раза будет достаточно?

— Пожалуй, достаточно, говорите.

— Тогда прошу.

И перед Берзиным прямо на месте окна, выходящего на тихую московскую улицу, появилась открытая дверь.

Старик был человеком, умеющим принимать быстрые и окончательные решения. Другие на такой должности долго не задерживаются, система выбраковывает. В жизни своей он повидал немало странных вещей, которые сразу и не укладывались в привычные жизненные схемы. Поэтому он решительно вышел из-за стола, подошел к двери и, обернувшись к своему собеседнику, спросил:

— Сюда?

— Сюда, Ян Карлович. Сюда. Проходите, а я за вами. И кстати, захватите с собой папку с вашим расстрельным делом.

Шагнув через порог, Берзин с интересом осмотрелся. Судя по всему, он находился в холле большой квартиры. Вошедший за ним «фельдъегерь» закрыл эту странную дверь и с улыбкой произнес:

— Прошу в мой кабинет. Идите за мной, Ян Карлович.

То, что этот странный мужчина называл кабинетом, поразило Старика. Нет, кабинетом это помещение конечно было. И большой письменный дубовый стол, и удобное кресло за ним, высокие шкафы с множеством книг указывали на то, что в этом месте действительно работают. Поразили Берзина непонятные устройства, собранные в явную систему, в которой просматривалась своя непонятная логика. Небольшие черные прямоугольные ящики перемигивались зелеными огоньками и тихо гудели. На столах непривычной глазу конструкции стояли, как их мысленно назвал Берзин, «черные зеркала». Одни действительно были просто черными, а другие светились мягким приглушенным светом, и по ним пробегали какие-то картинки, возникали и пропадали цифры. Прямо на стене висели несколько больших, прямоугольных «черных зеркал», почему-то повернутых набок. Одно из них показывало неправдоподобно четкое и яркое цветное изображение, в котором Старик с удивлением узнал свой кабинет так, как если бы он смотрел на него из-за своего стола. Всей этой «машинерией», судя по всему, управлял высокий молодой человек, с увлечением щелкающий пальцами по очень плоской печатной машинке. Несколько таких машинок стояли на столах, и ими явно не пользовались.

— Фарид Сулейманович, оставьте нас, — обратился «фельдъегерь» к молодому человеку.

— Слушаюсь, Андрей Егорович, — ответил молодой человек, поднялся со странного стула на колесиках и вышел из кабинета.

— Давайте знакомиться, Ян Карлович. Как вы только что услышали, меня зовут Андрей Егорович. Прежде чем мы продолжим нашу беседу, я хочу предложить вам вначале просмотреть некий фильм. Прошу сюда, в это кресло.

Берзин уселся в указанное кресло напротив одного самого большого «черного зеркала». «Фельдъегерь» повертел в руках небольшую черную коробочку с множеством кнопок, нажал на одну из них, и «зеркало» перед Стариком ожило.

Заиграла музыка, появились титры и мужской голос, казалось бы, шедший со всех сторон, произнес:

— Фильм первый. История СССР. 1930–1940 годы.

— Оставляю вас наедине с просмотром, Ян Карлович. Фильм будет длиться полтора часа, потом будем беседовать.

И странный человек вышел из кабинета.

Когда через два часа человек, назвавшийся Андреем Егоровичем, вернулся, Старик сидел в кресле и невидяще смотрел на стену:

— Он нас всех поставит к стенке. Всю старую гвардию. Всех до одного. Я это предчувствовал, хоть и не соглашался сам с собой, — сказал Берзин, не поворачиваясь к вошедшему.

— Да, поставит. А потом к той же стенке поставит тех, кто расстрелял всех вас. Проведет классическую зачистку с уничтожением улик. Профессионально проведет. Вы, кстати, к этому приложите немалые усилия, Ян Карлович. И выполните эту работу на «пятерку». Можно сказать, даже с огоньком выполните.

— Что там дальше в хронике, Андрей Егорович? Вы же показали мне только до 1940 года.

— Дальше, господин Петерис, там вообще мясорубка. Война. Бойня. Потом стагнация, упадок и развал страны.

— Предоставите фильм?

— Обязательно. Но вначале осмыслите то, что сейчас просмотрели. А то получите социальный шок, несмотря на то что ваша работа не предполагает сантиментов.

Берзин откинулся в кресле и внимательно оглядел собеседника:

— Знаете, я как-то внутренне сразу вам поверил, там, у себя в кабинете, когда прочитал о своем обвинении и расстреле. Не знаю почему, но поверил. Наверно, это интуиция. Кто вы такой, Андрей Егорович, кого представляете и чего хотите?

— Ян Карлович, давайте условимся, что я вам дам короткую информацию о себе, а вы не будете задавать вопросов, на которые я не захочу отвечать. Могу только гарантировать: то, что я вам скажу, будет действительно достоверным и правдивым.

— Согласен.

— Представляю я только себя. Я не принадлежу этому миру, но знаю о нем практически все, так как прошлое реальности, из которой я появился, практически совпадает с вашим настоящим. То, что вы вокруг себя видите, это производные науки моего мира. Моя цель — сделать так, чтобы того, что вы видели в фильме, и последующих, пока не показанных вам, событий не произошло. Для этого я ищу себе помощников. Искать начал с вас. Почему с вас — объясняю. Для осуществления моей цели мне необходима серьезная, обладающая властью, но не пребывающая постоянно на слуху властная структура. Она мне нужна полностью в мое распоряжение. Я неограничен в средствах, но ограничен во времени.

Старик удивленно поднял брови:

— Допустим, что это так, Андрей Егорович. Но вы хоть понимаете, чего хотите?

— Ох, да понимаю я, понимаю. Возьмите, ознакомьтесь. — Егоров протянул начальнику разведки две папки.

— Что это?

— В первой папке вся ваша агентура. Это для подтверждения того, что происходит у вас, для меня открытая книга. Начиная от резидентов под дипломатическим прикрытием, заканчивая данными на проституток в борделях Стамбула, выполняющих ваши разовые задания за отдельную плату. Во второй — имена внедренных к вам агентов. Не тех, которых внедрил к вам секретно-политический отдел ОГПУ, об этих позже, если сговоримся, а настоящих профи с запада и востока. Их не много, но это настоящие волчары. Кофе хотите?