Зов страсти - Маргарита Чижова

— Это древняя земля. А Канши-Душгат, как полагают гоблины, возник задолго до Первого Света. Вряд ли где-либо отыщется хоть что-то старше его.

— У меня еще столько вопросов!

— Леди Кэсси, — эльф повернул голову и я отпрянула от неожиданности. — Мой рассказ — не праздная болтовня и не попытка скоротать время. Все это должно было остаться тайной, но происшествие с каретой вынудило меня отступить от первоначального плана. Если лорд Валтаир окажется пособником ренегата, он может вести себя странно, попытается скрыть правду, в худшем случае — начнет угрожать вам, запугивать или... Подвергнет вашу жизнь опасности. Я не смогу быть рядом всегда, хотя и приложу все усилия, чтобы защитить вас. Пожалуйста, воспользуйтесь полученными знаниями с умом. Не рискуйте напрасно. И сразу же дайте знать, если что-то пойдет не так.

— Вы полагаете, лорд Валтаир захочет меня убить?!

— Я не исключаю подобного развития событий.

— А я вам не верю. Не верю и все!

Он опустил взгляд в землю и с грустью ответил:

— Пусть мои предположения окажутся нелепыми, ошибочными, и мы вместе посмеемся над ними, когда эти опасения развеются. Я прошу вас не играть в дознание, не пытаться что-либо выведать у лорда Валтаира, не делать ему провокационных намеков... Будьте спокойны, милы и естественны. Остальное — моя забота.

Воздух сделался холоднее. С востока наползал сизый туман, и мне начало казаться, что эти края, хоть и красивы, но суровы и враждебны.

Зябко поежившись, лорд Ролло откашлялся в кулак.

— Вы замерзли? — меня охватила тревога.

— Самую малость. Напрасно я перебрал с верестом. Хотел отдохнуть сердцем. Я всерьез испугался за вас. Раньше выдержка меня настолько не подводила... — он улыбнулся своим невеселым мыслям. — Старею...

— Глупости! — я откинула край одеяла. — Вы мучаете себя, рискуя простудиться. Сядьте ближе!

Капитан замялся:

— Мне лучше уйти. Подброшу деревяшек в огонь и как-нибудь согреюсь.

— Немедленно прекратите это ребячество! — я потянула его за одежду. — У вас уже кончики ушей ледяные! И знайте: если попытаетесь улизнуть, я обижусь и вовсе перестану с вами разговаривать.

Эльф пересел на край моей постели. Суетливыми движениями, я накинула ему на плечи одеяло и обняла, стараясь отдать как можно больше тепла.

Лорд Ролло прерывисто задышал. Он прикрыл глаза, слушая мое возмущенное ворчание на родном языке.

— Пальцы озябли... Нос посинел. Еще упрямится! И зачем? Неужто хочется превратиться в ледышку!

— Ваш голос, — прошептал капитан, — как журчащий родник... Я бы внимал ему дни и ночи напролет. Желаю, чтобы он летел над лугами радости и счастья, звенел тому, кто во сто крат удачливей меня, увязшего в болотах сомнений, предрассудков и страстей.

— Вы добрый, мужественный и честный, — я обвила руками его шею. — А ваша дружба ценнее для меня, чем все богатства юга.

— Отрадно это слышать, — лорд Ролло обнял меня в ответ. — Корабль под ударами штормов мечтает о тихой гавани, где сможет отдохнуть в покое, так и я рядом с вами — укрепляюсь духом, чтобы вновь броситься в водоворот страшных событий, который только набирает силу...

Умолкнув, он сидел неподвижно, словно боялся разрушить хрупкое чувство единения, возникшее между нами. Я понимала, что с каждым мгновением нас все больше тянет друг к другу, и вопреки здравому смыслу, не сопротивлялась этому притяжению.

Покинув родной дом и отправившись в эльфийские земли, я мечтала о свободе, ярких и захватывающих впечатлениях, о жизни, наполненной красками. В объятьях лорда Ролло эта жажда приносила невероятное блаженство: его волосы пахли свежестью летней реки, и мне представлялся бег по теплому песку, шум волн и тысячи искр, вспыхивающих на воде.

В моих глазах капитан олицетворял движение и волю, а я была воплощением его тяги к давно утраченной безмятежности и уюту. Мы — такие разные, дети двух миров — прекрасно дополняли друг друга, и нуждались в этом соприкосновении, которое постепенно сделалось жизненно необходимым.

Я с ужасом представляла, что в Синистраме мне придется надеть маску вежливого безразличия: здороваться с изгнанником легким кивков, одаривать лишь дозволенной этикетом улыбкой, учтиво беседовать на отвлеченные темы, помня о благопристойности и скромности, предписанных юной леди.

Вероятно, сейчас он думал о том же самом. И эта мысль ранила, как тысяча клинков.