Бродяга Гора - Джон Норман

— Да, — улыбнулась она. — Такой женщине позволительно сохранять верность своей природе.

— Подозреваю, — хмыкнул я, — что у нее просто нет иного выбора.

— Да, — согласилась моя пленница, — никакого выбора у нее нет. Она должна признать, что ее положение соответствует ее природе, причем признать это с готовностью и охотой. В противном случае о мировоззрении рабыни позаботятся хозяин и плеть.

— Похоже, ты в чем-то завидуешь этим несчастным.

— Не исключено, — признала Тендрайт.

— Но теперь на тебе тоже ошейник, — указал я.

— Однако я остаюсь свободной.

— Возможно, это лишь на время.

— Что ты имеешь в виду?

— Вставай, — приказал я вместо ответа.

Мы поднялись, и она заглянула мне в глаза.

— Ты не собираешься помочь мне избавиться от ошейника, так?

Ее пальцы легонько коснулись моего плеча.

— Не собираюсь, — ответил я.

— Ты пробуждаешь во мне странные чувства, Джейсон, — призналась она.

— Вот как? Какого рода?

— Я привыкла к другому обращению. К тому, что мужчины выполняют любые мои желания.

— Полагаю, леди Тендрайт, — усмехнулся я, — тебе пора привыкать к противоположному. Теперь тебе самой придется выполнять желания мужчин.

— Что ты делаешь?

Услышав неподалеку людские голоса и звон оружия, я оставил вопрос без ответа и потащил ее к дверям. Приоткрыл смотровую заслонку и выглянул наружу. На улице не оказалось ни души, и я поднял тяжелые запоры, открыл дверь и высунулся наружу. Поблизости действительно никого не было.

Леди Тендрайт — босую, в короткой рваной тунике и стальном ошейнике — я выволок за руку и швырнул вниз с крыльца. Слетев с широких пологих ступеней, она приземлилась на четвереньки футах в пятнадцати. Поднявшись на ноги, Тендрайт огляделась по сторонам, а я тем временем вновь закрыл дверь и задвинул засовы. Вскрикнув от испуга, Тендрайт взбежала вверх по ступеням и забарабанила в дверную панель.

— Впусти меня! — истошно кричала она. — Впусти!

Я вышел из общей залы и поднялся на второй этаж, откуда открывался лучший обзор. Снизу по-прежнему доносились стук маленьких кулачков и испуганные, жалобные крики.

— Впусти меня, Джейсон! — голосила она. — Впусти меня, господин! Я буду твоей рабыней, господин! Смилуйся надо мной! Господин мой, сжалься над своей рабыней!

Потом — из окна мне это было хорошо видно — девушка выбежала на середину улицы, сотрясаясь от рыданий и затравленно озираясь по сторонам.

— Э, да тут рабыня! Хватайте ее! — послышались мужские возгласы, и на улице появились вооруженные люди. Как я и ожидал — в мундирах армии Ара.

Тендрайт повернулась и в ужасе устремилась прочь, однако, не пробежав и нескольких шагов, застыла, когда увидела, что навстречу ей приближаются еще пятеро вояк. Она остановилась, и воины тут же обступили ее.

— Я не та, кем кажусь! — закричала Тендрайт. — Я не рабыня!

Один из воинов схватил ее за волосы, заставил наклониться и прочел надпись на ошейнике.

— Эту рабыню зовут Дарлин, — объявил он.

— Нет! — взвизгнула она. — Я леди Тендрайт, свободная женщина из Вонда!

Один из воинов завел ей руки за спину и защелкнул на запястьях рабские оковы.

— Я не рабыня! — твердила Тендрайт.

— Дарлин — самое подходящее имя для такой рабыни, — заметил один из бойцов. — Мне уже не терпится ее отведать.

— Подожди, пока мы приведем ее в лагерь, — сказал командир отряда.

— Славный улов, — промолвил другой воин, пристегивая поводок к ее ошейнику.

— Эй, девка, ты с Земли? — спросил один из них.

— Нет, — отвечала пленница. — Нет!

— Врет она все, — хмыкнул другой.

— Я не рабыня! — вскричала Тендрайт, приподнимая рваную тунику, чтобы показать бедро. — На мне нет клейма!

— Никто, кроме рабыни, не стал бы показывать свои ляжки свободным мужчинам, — хмыкнул кто-то из воинов.

— А клейма-то и вправду нет, — заметил другой.

— Эту оплошность легко исправит любой кузнец, — усмехнулся их товарищ. — Эй, Дарлин! А ну отвечай, почему на тебе нет клейма?

— Я не рабыня! И зовут меня по-другому!

— Ты слишком много болтаешь, Дарлин, — отвечали ей.

— Заберем девку с собой, — распорядился командир, — Нам нужно закончить обход.

Тендрайт почувствовала, как натянулся поводок ошейника, и попыталась упереться.

— Я не рабыня, — снова завопила она. — Я леди Тендрайт из Вонда!

— Неужто все женщины Вонда бегают по улицам полуголые, в рабском тряпье да еще и с ошейниками? — глумливо осведомился командир.

— Нет, — ответила пленница, — конечно нет. Меня поймали, привязали к столу и воспользовались мною, словно рабыней для наслаждений. Но это еще не все. Мой похититель заставлял меня притворяться, будто я и вправду его собственность.

— Прекрасно, — рассмеялся один из бойцов.

Женщина смерила его гневным взглядом.

— Бьюсь об заклад, что и я могу принудить ее к этому, — подал голос другой.

— Попозже, в лагере, — повторил командир и, обернувшись к леди Тендрайт, отвесил ей издевательски низкий поклон.

— Почтеннейшая леди Тендрайт, окажи нам честь и соблаговоли проследовать с нами в наш лагерь. Там ты сможешь убедиться в том, что женщины Вонда нам вообще-то уже знакомы. Многие из них любезно согласились подставить свои бедра для клеймения, а шеи — для ошейников. Мы полагаем, что и ты проявишь подобное великодушие.

— Эта девка будет прекрасно смотреться на помосте для продажи, — заметил один из солдат.

— Верно, — поддержал его другой.

— И вот что, леди Тендрайт, — продолжал предводитель, — пока тебя не обратят в рабство должным образом, ты будешь отзываться на имя, написанное на твоем ошейнике. А ну скажи, как тебя зовут? — рявкнул он, мигом отбросив фальшивую учтивость.

— Дарлин! — воскликнула Тендрайт. — Меня зовут Дарлин.

— Хорошо, — кивнул командир. — Кроме того, предупреждаю: коль скоро ты носишь ошейник и в ближайшее время будешь заклеймена, тебе следует вести себя по отношению ко всем нам так, как должно рабыне. Понятно?

— Да, — сказала пленница и тут же получила чувствительный тычок древком копья.

— Да, господин! — вскричала она, содрогаясь от рыданий.

Патруль продолжил путь. Леди Тендрайт со скованными руками поволокли на привязи позади солдат. Ярдов через двадцать она обернулась и, увидев в окне мое улыбающееся лицо, непроизвольно остановилась. Солдат тут же грубо дернул поводок, и женщина, спотыкаясь, заковыляла вдоль по улице следом за своими конвоирами.