Общий враг - Павел Мамонтов

Вова подполз ко мне, я помог ему, ухватившись за броню и почти забросив его в укрытие. Пришлось чуть-чуть приподняться. И сразу – удар в спину и приглушённый металлический звон.

– Командир! – крикнул Орлов.

– Все нормально, Вова.

Боли я не чувствовал. Это ещё не показатель – в горячке боя на одном адреналине я мог полкилометра пробежать со сломанным позвоночником, но сейчас мне к себе прислушиваться некогда. Главное, я не чувствовал, чтобы по спине текло что-нибудь теплое. Быстро, как только мог, я отполз метров на десять от своих бойцов, дёрнул за шнур дымовой шашки и бросил её перед окопом, в котором укрылись бойцы. Вверх пополз рыжий искрящий дым, в составе которого были магические примеси, делающие его ярко видимым в темноте и непроницаемым для магического взгляда.

После чего одну за другой я выстрелил три красные ракеты и коротко провыл волком – сигнал к отступлению. Все знали, что делать, и Юла тоже не подвёл. Первым из ямы выбрался Гаврик с новичками, они бодро побежали ко мне. Я, став на колено, прикрывал их одиночной стрельбой из автомата. Юмашев, Загорный и Викинг, расположившиеся на флангах, в это время отстреливались, а когда кончились патроны, тоже побежали к рыжему облаку. Саша и Коля на всякий случай кинули перед собой еще пару гранат и дымовых шашек, пускающих обычный дым.

Когда в рыжем облаке скрылась Инга, я одной очередью опустошил магазин, кинул перед собой гранату и ещё одну шашку и побежал за группой.

– Как думаешь, сколько их? – спросил я у Иглы, когда догнал всех остальных.

– Человек двадцать пять – тридцать, – ответила на бегу снайпер.

Лыжи мы бросили и бежали налегке по твёрдому насту. Юмашев меня порадовал: с виду паренёк не очень крепкий, но бежал наравне со всеми, да ещё пулемёт тащил, и незаметно было, чтобы выдохся.

– Когда начнётся эвакуация? – спросил Загорный.

Будто в ответ на его слова в небе вспыхнула яркая звезда, свет больно резанул по глазам. Группа рухнула в снег.

– Рассыпаться, занять оборону! – ослеплённый вспышкой, закричал я.

Но держать оборону в одиночку нам не пришлось. До нас донёсся звук, похожий на рёв бизона во время гона, и рёв этот раздавался совсем близко.

– Мотор выключали, чтобы послушать, где мы веселимся, – заметил довольный Загорный. – А теперь к нам едут.

Осветительная ракета погасла. Я перевернулся на спину и выстрелил в небо сигнальную ракету. Через пару секунд вспыхнула новая «звезда», не такая яркая, но выхватившая из темноты угловатый бок бэтээра. Машина на полной скорости мчалась в нашу сторону. Вторая осветительная ракета тоже погасла, я выбросил последнюю дымовую шашку, выпустившую облако рыжего дыма, чтобы дать более точный ориентир водителю бэтээра.

– Гаврик, связь есть? – спросил я.

– Нет.

– Коля, тогда ты обозначь трассерами наших гостей.

Викинг радостно оскалился, встал в полный рост и заплясал на насте, уходя влево от остальной группы, и начал стрелять. При этом его трассеры кучно летели точно в выбранное им место. Если честно, я не верил, что это возымеет эффект. Но башня бронемашины повернулась в указанную сторону, сверкнула яркая вспышка, сопровождающаяся глухим лаем выстрелов.

На ходу стреляя из 30-миллиметровой пушки, БТР остановился рядом с нами и сразу выстрелил вперёд с борта все дымовые шашки. Вряд ли, конечно, у южан, охотившихся на мобильные разведгруппы, окажутся с собой РПГ или другие тяжёлые гранатомёты, но командиру бэтээра виднее.

– Грузимся, – приказал я.

На этот раз отход прикрывали Загорный и Юла. Вова Орлов, буквально тащивший на себе Рикки, который кроме магического удара ещё получил ранение в руку, и Гаврика, добрался до бэтээра. За ним отступали мы с Иглой, но, как только мы подошли к борту машины, по нам открыли стрельбу с фланга – как раз с той стороны, с которой мы забирались на БТР. Я одновременно с Ингой упал, быстро откатился от машины, выискивая цель, Коля метнулся в дымовую завесу. Вова рухнул в снег, накрывая собой Гаврика и Рикки. Пули со звяканьем зарикошетили от железного борта. БТР дал длинную очередь из пушки в сторону стрелявших, это ослабило их пыл. Бортовой люк с обратной стороны от зоны обстрела открылся, оттуда вылез человек в шлемофоне, крикнул:

– Залазь, чего стоим?

– Игла, ты остаёшься тут, прикроешь, – скомандовал я и вместе с Вовой быстро затащил внутрь бэтээра Гаврика и Рикки.

– Сашок! – крикнул я. – Быстрей.

Они с Юлой о чём-то переговорили, после чего Загорный один побежал к бэтээру.

И тут я понял, почему Юмашева называют Юлой. Этот невысокий мужичок вдруг встал в полный рост с пулемётом в руках и открыл огонь по противнику, хотя непонятно было, как он его вообще мог держать на весу и стрелять. Юла отходил, будто пританцовывая, постоянно двигался, менял положение тела и поливал из пулемёта пространство перед собой. Это было и эффектно, и эффективно. Но всё-таки его достали, уже у самой машины, очередь вдруг раздалась из дымовой завесы, ударил его в бок, несколько пуль перебило ноги. Пушка выстрелила особенно яростной очередью, мы с Колей тоже ударили по южанам на фланге, но, после того как ранили Юлу, огонь противника прекратился, как отрезало.

Я запрыгнул в БТР, Коля с Сашей затащили раненого Юмашева и забрались сами.

– Валим отсюда на хер, – выразил общее мнение Коля.

Водитель бэтээра был с ним вполне согласен, он дал задний ход по пробитой им же колее, не останавливаясь, проехал с километр, а потом круто развернулся и повёз нас к заставам.