Красная пирамида - Рик Риордан

Но больше всего нас с Сейди потрясла черная мраморная статуя в центре зала. Огромная — не меньше тридцати футов высотой. Статуя изображала кого-то из египетских богов. Тело было человеческим, а голова — птичьей, похожей на голову журавля или аиста, с длинной шеей и большим клювом.

Одеяние бога состояло из традиционной юбки, пояса и воротника. В одной руке он держал стилус (так называли перья для письма), а в другой — свиток с начертанным иероглифом. Иероглиф состоял из египетского петлеобразного креста — анкха — и прямоугольника, окружавшего петлю.

— Вот он! — воскликнула Сейди. — Пер анкх.

— Слушай, как ты смогла это прочесть? — спросил я, подозревая, что сестрица присочинила на ходу.

— Не знаю. Но тут и так понятно. Верхняя часть похожа на… план дома.

— Почему ты решила, что это дом? А может, это ящик, куда засунут анкх?

Я не хотел признаваться, но Сейди была права. Я узнал символ — упрощенное изображение дома с дверным проемом. Но такие вещи знали специалисты по Древнему Египту, а уж никак не малявки вроде Сейди. Она же стояла с торжествующим видом, абсолютно уверенная, что все правильно угадала.

— Это не ящик, а дом, — упрямо повторила Сейди. — Нижний иероглиф — это анкх, символ жизни. Значит, пер анкх — Дом жизни.

— Отлично, Сейди. — Амос, похоже, был удивлен. — А статуя изображает единственного бога, которому позволительно находиться в Доме жизни. По крайней мере, когда все обстоит благополучно. Картер, ты его узнал?

У меня в мозгу что-то щелкнуло. Птичья голова принадлежала не аисту и не журавлю, а ибису — египетской речной птице.

— Тот, — сказал я. — Бог знания. Он изобрел письменность.

— Правильно, — подтвердил Амос.

— Но почему у него птичья голова? — спросила Сейди. — У всех египетских богов странные головы. Они выглядят глупо.

— Обычно они выглядят по-другому, — сказал Амос. — В реальной жизни.

— Постой! — вмешался я. — Как понимать «в реальной жизни»?

Амос поглядел на меня так, будто вспомнил что-то неприятное, если не сказать отвратительное.

— Боги способны появляться в любых обличьях. Чаще всего целиком в человеческом или целиком в зверином. Но бывают и такие «гибридные» варианты. Ты пойми: боги — это изначальные силы, нечто вроде моста между человечеством и природой. Их изображали с головами животных, показывая этим, что они пребывают в двух разных мирах одновременно. Теперь понятно?

— Ни капельки, — призналась Сейди.

— Хмм. — Амоса это совсем не удивило. — Вам предстоит еще многое узнать. Пока скажу лишь, что бог Тот основал Дом жизни. Этот особняк — региональная штаб-квартира Двадцать первого нома… во всяком случае, была таковой. Я тут обитал в одиночестве… пока вы не появились.

Моя голова разрывалась от обилия вопросов. Я не знал, с какого начать.

— Что такое Дом жизни? Почему Тот — единственный бог, которому позволительно здесь находиться? И почему ты…

Амос сочувственно улыбнулся и помахал рукой.

— Картер, я прекрасно понимаю твое состояние. Но о таких вещах лучше говорить днем. Вам с Сейди нужно поспать. Я не хочу, чтобы вам снились кошмары.

— Думаешь, я смогу уснуть? — спросил я.

— М-мяу!

Маффин громко зевнула и вытянулась на руках у Сейди.

Амос хлопнул в ладоши.

— Хуфу!

Я подумал, что он чихнул. Ну кого могут звать странным именем Хуфу? Я ошибся. На зов Амоса явилось существо ростом в три фута. Оно было покрыто золотистой шерстью и одето в футболку темно-фиолетового цвета. Существо спрыгнуло с нижнего яруса балкона и приземлилось напротив нас. Только теперь я сообразил, что это павиан в форменной футболке баскетбольного клуба «Лос-Анджелес лейкерс».

Павиан оскалил зубы и издал странный звук: нечто среднее между рычанием и рыганием. От него явственно пахло сильно перченными чипсами «Дорито».

Я не нашел ничего умнее, как сказать:

— «Лейкерсы» — команда моего родного города.

Павиан радостно захлопал себя по голове и снова рыгнул.

— Ты понравился Хуфу, — объяснил мне Амос. — Вы с ним замечательно поладите.

— Так, — зевнула Сейди. — Значит, у тебя обезьяна в качестве слуги. Впрочем, чего я удивляюсь?

Маффин продолжала мирно урчать на руках Сейди, будто присутствие павиана ее ничуть не беспокоило.

— Агх! — прорычал Хуфу.

Амос усмехнулся.

— Картер, он хочет посмотреть уровень твоей игры.

Я переминался с ноги на ногу.

— Хорошо. Только не сейчас. Может, завтра. Но как ты понял…

— Картер, тебе придется ко многому привыкнуть, — сказал Амос. — Но если ты намерен выжить и спасти своего отца, тебе сначала нужно отдохнуть.

— Эй! — встряла Сейди. — Как понимать «выжить и спасти своего отца»? Хотелось бы пояснений.

— Завтра. Ваше знакомство с новой жизнью и обучение начнется завтра утром. А теперь, Хуфу, будь добр, проводи Картера и Сейди в их комнаты.

— Агх-ухх, — ответил павиан.

Он повернулся и важно двинулся к лестнице. К сожалению, футболка «Лейкерсов» не прикрывала его разноцветный зад.

Мы двинулись следом, но тут Амос остановил меня.

— Картер, пожалуйста, отдай мне отцовский рюкзак. Будет лучше, если я запру его в библиотеке.

Меньше всего мне хотелось отдавать ему рюкзак, о существовании которого я успел на время забыть. Но рюкзак — это все, что осталось у меня от отца. Мой багаж ночевал сейчас в Британском музее. Удивительно, как полиция не забрала рюкзак. Такое ощущение, что его попросту не заметили.

— В надлежащее время я верну его тебе, — пообещал Амос.

Он не требовал, а вежливо просил, однако выражение дядиных глаз подсказывало, что выбора у меня нет.

Я подал ему рюкзак. Амос взял его с осторожностью, будто внутри лежала взрывчатка.

— Спокойной ночи, — сказал он.

Амос прошел к дверям библиотеки. Двери приоткрылись ровно настолько, чтобы он смог проскользнуть внутрь. Мы ничего не успели рассмотреть, как створки сомкнулись опять.

Я посмотрел на Сейди. Можно было бы улечься на кожаном диване, но ночевать в громадном зале, по соседству со статуей Тота выглядело не слишком заманчиво. Пришлось отправиться вслед за Хуфу.

Нам с Сейди приготовили две соседние комнаты на третьем этаже. Должен сознаться, они были гораздо круче всех гостиничных номеров, в которых я останавливался.