Красная пирамида - Рик Риордан

Хуфу скосил на меня глаза и постучал ногами по мячу. Похоже, он был не прочь сыграть прямо сейчас.

— Агх, агх, — проверещал он.

К его губам прилипло розовое перо, отчего у меня в животе возникли не самые приятные ощущения.

— Да, понимаю. Мы поиграем. Чуть позже. Договорились?

Амос и Сейди завтракали на террасе. Погода была далеко не летней, но им хватало тепла горящего очага. Во всяком случае, не похоже было, что они мерзнут. Я немного задержался возле статуи Тота. При дневном свете бог с птичьей головой уже не казался таким страшным. Но все равно я мог поклясться, что бусинки его глаз внимательно следили за мной.

Я стал вспоминать слова огненного человека. Он говорил, что нас нужно схватить раньше, чем мы узнаем о своих силах. Какие у нас силы? Но тем не менее, вспомнив об этом, я ощутил их прилив. Совсем как вчера, когда я движением руки заставил входную дверь подняться. Мне показалось: если я захочу, то смогу поднять что угодно. Даже тридцатифутовую статую бога Тота. Состояние, которое я сейчас испытывал, было похоже на гипноз.

Маффин с голодным мяуканьем потерлась мне о ноги. Странное состояние рассеялось.

— Ты права, — сказал я кошке. — Дурацкая мысль.

Я улавливал вкусные запахи завтрака: французскую сдобу, поджаренный бекон, горячий шоколад. Естественно, Маффин не терпелось поскорее оказаться на террасе. Я пошел за ней и толкнул стеклянную дверь.

— Ну вот и Картер проснулся, — приветствовал меня Амос. — С Рождеством тебя, мой мальчик. Садись завтракать.

— Давно бы пора, — проворчала Сейди. — Мы уже не знаю сколько времени тебя ждем.

Наши глаза встретились, и я понял, что у нас с ней схожие мысли. И они были связаны со словом «Рождество». После маминой смерти мы не встречали вместе ни одно рождественское утро. Наверное, Сейди забыла, как мы делали украшения из шерстяных ниток и конфет. И знаете какое? Глаз Гора!

Амос налил себе большую чашку кофе. На нем была та же одежда, что и вчера. Надо сказать, наш дядя умел одеваться стильно. Его костюм из синего сукна был сшит на заказ. Костюм дополняла мягкая шляпа того же цвета. Волосы были аккуратно заплетены в косичку, украшенную ляпис-лазурью — камнем, из которого древние египтяне любили делать украшения. Даже стекла круглых очков отсвечивали голубой тонировкой. Возле очага, на специальной подставке, лежал тенор-саксофон. Я на миг представил, как Амос играет что-нибудь меланхоличное, и звуки его саксофона разносятся над Ист-ривер.

Сейди тоже была в полотняной пижаме, но ей каким-то образом удалось сохранить свои любимые ботинки. Наверное, спала в них. Такой наряд не очень-то вязался с красными прядями ее волос, но я не стал ее поддразнивать. У меня самого вид был не лучше.

— Скажи, Амос… ты здесь не держишь комнатных птичек? А то Хуфу вовсю лопает что-то пернатое. Перья розовые.

Амос хмыкнул и глотнул кофе.

— Прошу прощения, если это зрелище тебя расстроило. Видишь ли, Хуфу — очень разборчивое существо. Он ест только то, что оканчивается на букву «о». «Дорито», буррито,[11]фламинго.

— Ты хочешь сказать…

— Картер, — одернула меня Сейди. — Не спрашивай.

Похоже, она уже поднимала эту тему и услышала то же, что и я.

— Пожалуйста. Могу и не спрашивать.

— Угощайся, — сказал мне Амос, кивая на стол, заставленный разнообразной едой. — А потом займемся объяснениями, которые тебе вчера так не терпелось получить.

К счастью, на столе не было никаких блюд из фламинго, и это меня успокоило. Зато там хватало более привычной еды. Я положил себе большую порцию блинов с маслом и сиропом, кусок поджаренного бекона и налил стакан апельсинового сока.

Краешком глаза я заметил какое-то движение и оглянулся на бассейн. Под водой плавало что-то длинное и бледное. Я едва не выронил тарелку.

— Там кто?

— Крокодил, — будничным тоном ответил Амос. — Символ удачи. Он альбинос, но прошу тебя не заострять на этом внимания. Ему неприятно это слышать.

— Его зовут Филипп Македонский,[12]— сообщила Сейди.

И Сейди так спокойно относится к соседству крокодила? Ну, если она не боится, мне тем более нельзя показывать свой страх.

— Какое длинное имя, — сказал я.

— Так и крокодил длинный, — заметила Сейди. — Кстати, он любит бекон.

В подтверждение своих слов она бросила через плечо кусочек бекона. Филипп выпрыгнул и на лету поймал угощение. Его кожа была совсем белой, а глаза — розовыми. В здоровенной пасти уместился бы не то что бекон, а целый поросенок.

— Для моих друзей он совсем безобидный, — заверил меня Амос. — В древние времена возле каждого храма было озеро с крокодилами. Крокодилы — сильные маги.

— Значит, павиан, крокодил… это все твои домашние животные? — спросил я.

Амос задумался.

— Если говорить о видимых, то все.

Я пересел, стараясь находиться подальше от бассейна. Возле ног терлась урчащая Маффин. Кошке тоже хватало ума не приближаться к магическому крокодилу.

— Амос, ты обещал нам объяснить, — напомнил я дяде, жуя очередной блин.

— Конечно. С чего начнем?

— С кого, — поправила его Сейди. — С нашего отца. Что с ним произошло?

Амос втянул в себя воздух.

— Джулиус пытался вызвать бога. К сожалению, это ему удалось.

Мне было трудно принимать дядины слова всерьез. Сами подумайте: он сидел, намазывал масло на булочку и говорил о… вызывании богов!

— Какого именно? — спросил я, подлаживаясь под дядин тон. — Или отцу было все равно?

Сейди лягнула меня. По ее серьезной физиономии я понял, что она действительно верит дядиным словам.

— Египетских богов много, и ты это знаешь, — продолжал Амос, жуя булочку. — Но твоему отцу требовался не любой из них.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Осирис! — вспомнил я. — Когда отец стоял перед Розеттским камнем, он произнес: «Осирис, приди». Но ведь Осирис — это легенда. Говоря современным языком, придумка.

— Ты сейчас повторяешь мнение некоторых кабинетных ученых.

Амос глядел на другой берег Ист-ривер, где под утренним солнцем высились небоскребы Манхэттена.

— Древние египтяне не были глупцами. Они построили пирамиды. Они построили первое великое государство. Их цивилизация насчитывала несколько тысяч лет.

— Ну и что? Все равно их цивилизация исчезла.