Серый и соседка - Кира Измайлова

– Серый ты, Серый, – вполголоса произнесла она, погладив его по короткому ежику. Волосы у Алексея были не то русыми, не то пепельными, того неопределенного тусклого оттенка, что распространен в средней полосе страны, а теперь в них серебрилась ранняя седина. Правда что Серый…

Он затаился, надеясь, что его не заметят. Не учуют. Не найдут. Сил бежать не осталось, да и все равно от этих охотников не уйти. Особенно вконей обессилевшей и покалеченной добыче. Особенно этой ночью…

И даже луна не поможет. Даже плохо, что она так ярко светит – тени на земле резкие, густые, они тянутся все ближе и ближе, а о том, что таится в этих тенях, лучше даже не задумываться, потому что оно может и прийти на запах мысли. И тогда ему уже никогда не добраться до двери и не найти…

Алексей дернулся, когда поодаль взлаял Джек. Лариса тоже протирала сонные глаза. Алексей не без труда сел и глянул на часы – почти половина четвертого. «Ну и чертовщина мне снилась», – подумал он.

– Что это он? – спросила девушка.

– Не знаю. Пойду посмотрю.

– Лучше я, – сказала она, накидывая куртку.

– С ума сошла? – опешил он. – Темень непроглядная!

– Да ладно, луна вон как прожектор, все прекрасно видно… И что, у вас тут фонаря не найдется? А, вот он!

– Ларис, но это… – Алексей не успел договорить, да что там, он даже встать не успел, и куда уж ему угнаться по темени и гололеду за проворной Ларкой! – Ч-черт!

Он ждал у крыльца, но не видел отсветов фонаря и не слышал шагов. Правда, через пару минут примчался взъерошенный Джек с поджатым хвостом и, чуть не сшибив Алексея, проскочил в сторожку, что ему вообще-то настрого запрещалось. Там он и засел под колченогим столом, прижав уши и тяжело дыша.

– Нету там ничего, – вынырнула из темноты Лариса, и Алексей невольно попятился. Судя по всему, фонарь ей и впрямь был без надобности. В свете луны светлые волосы казались серебристыми, а в глазах девушки отражалась тусклая желтая лампочка, которая висела над крыльцом. – На пятой линии, в самом конце, что-то копошилось, но я посветила – вроде пусто. Что там?

– Там дырка в заборе, – чуть расслабившись, ответил он. С пятой линии свет фонарика у него бы различить никак не вышло. – Джек в самоволку иногда удирает. А еще за стоянкой в овраге свалка, бродячие собаки там живут. Вот, наверно, это они и были, а ты их спугнула. Только почему Джек так перепугался, гляди?

– Стаи и здоровый кобель перепугается, – резонно ответила Лариса, забираясь на крыльцо. – Ну вот, дверь открытую оставил, всё выстудил…

– Я вообще-то переживал!

– Почему? Все загорожено, а собаки… ну, подумаешь!

– Стая, – напомнил Алексей. – А если бы напали?

– Не думаю, – со странной уверенностью ответила Лариса. – Да и большая часть успела уже удрать, похоже, я видела всего две-три тени. Но вообще, – помолчав, добавила она, – местечко это нехорошее. Не стоит тебе здесь оставаться, Серый. Не твоё это дело – в будке сидеть.

– А почему ты мне указываешь, что делать и как жить?! – неожиданно ощетинился он. – Я тебе игрушка, что ли?! Бродячая псина, которую из жалости подобрали?! Нет, спасибо, у меня своя конура есть, уж не пропаду!..

– Угу, именно что конура, – совершенно спокойно сказала девушка, как будто не к ней наклонялся мужчина на голову выше и намного крупнее, даром что инвалид. Будто она не знала, кем он был раньше! – В которой ты чуть не рехнулся.

– А по чьей милости? Я ничего не замечал, а потом…

– Ну ты еще скажи, что это я заменила паркет на линолеум, вмуровала в стену дверцы, заклеила все это древними обоями и подкинула в вентиляцию пару дохлых крыс, чтобы завладеть твоей жилплощадью, – ядовито сказала Лариса. – У тебя в самом деле крыша начала протекать, Серый, от безделья и одиночества, понимаешь? Еще немного, и ты бы взбесился!

– А ты кто такая, чтобы мне тут психиатра изображать?!

– Соседка, – фыркнула она. – А ты, Серый, мог бы и стереть из кэша браузера историю своих поисков. Ты что, пытался себе диагноз по аватарке поставить, дурень? Нашел, в какой области самолечением заниматься…

– Ты…

– Это, вообще-то, мой ноутбук, – напомнила Лариса, – и я время от времени чищу кэш. Очень занимательная у тебя подборка, правда.

– Но я все равно не понимаю, за каким бесом я тебе понадобился! Притаскиваешь к себе незнакомого мужика, возишься с ним… А у меня ведь, возможно, после контузии и впрямь крыша не на месте, я предупреждал!

– Я думаю, рано или позно ты поймешь, – совершенно серьезно сказала и вдруг, привстав на цыпочки, обняла его за шею. – Ну что ты так ощетинился, Серый? Прямо волк – зубами щелк…

Лариса отстранилась и вошла в сторожку. Взяла планшет, погладила Джека – тот уже успокоился, – и вышла.

– Поеду я домой, – сказала она. – Выпустишь меня?

Алексей молча отпер ворота, пропустив «жигуль», заново запер и поспешил вернуться в сторожку. За окошком жутко светила полная луна, предметы отбрасывали резкие неестественные тени, вдалеке выли бродячие псы и изредка мелькали за окном какие-то тени.

Наутро он взял расчет.

С Ларисой Алексей не разговаривал несколько дней, ограничиваясь «да», «нет», «спасибо» и прочими дежурными словами. Она не настаивала, только как-то странно приглядывалась к нему, а на пятый день принесла градусник, чуть не силой заставила Алексея измерить температуру и всплеснула руками – столбик термометра подбирался к тридцати девяти.

– Это меня, наверно, продуло, когда из сторожки без куртки выскочил, – виновато произнес он. То-то и горло саднило, и спину выламывало, но последнее он списал на обычное свое недомогание. – Ничего, само пройдет.

Как выяснилось, не прошло: Алексей слег с жесточайшей простудой, с жаром и порою бредом, перешедшей в тяжелый бронхит. Лариса вызывала врача, а что тот мог сделать? Сказал, сезонное ОРВИ, половина участка с таким валяется, посоветовал пить больше жидкости, витаминов и пресловутого арбидола, проку от которого было не больше, чем от обычного мела.

Своих сложносоставных чаев Лариса и так вливала в Алексея сверх меры – и они на время помогали, сбивали жар, – а когда его начинало трясти от озноба, приходили кошки и укладывались по бокам, мурлыча, потом вообще перестали от него отходить. Хуже было то, что кашлять ему было зверски больно, и когда он в очередной раз, едва не задохнувшись, выдал Ларисе что-то вроде «Да когда ж я сдохну-то?!», она бесцеремонно подсела к нему в изголовье, поудобнее передвинула подушку, вынудив немного повернуться, а под больной бок подсунула полосатую кошку.

– Смотри не придави, – строго сказала девушка, – не то она тебе живо кровопускание устроит. Что ж у тебя там такое?

– Ребра переломаны, срослись неправильно, – хрипло пояснил он, отдышавшись. – Тогда не до них было. Ну, ты же видела, какой я скособоченный… Теперь только если ломать заново, но…