Так держать - Рейнбоу Рауэлл

– Серьезно? – Кажется, Пенни мои слова впечатлили. – Отличная работа, Саймон.

– Думаю, я напугал его.

– Меня бы это тоже испугало.

– Пенни, я…

– Что?

– Ты считаешь, что он прав?

– Я же сказала, что нет.

– Я про другое… про то, что я представляю угрозу для Уотфорда. Угрозу для… – Я перевожу взгляд на стол первогодков. Все малыши отложили сэндвичи и принялись за огромные миски пудинга с вареньем. – Для всех.

Пенни снова отщипывает от сэндвича:

– Конечно нет.

– Пенелопа!

Она вздыхает:

– Ты ведь утром сдержался, так? Когда ты причинял вред кому-то, кроме себя?

– Дым и зеркала, Пенни! Мне список составить? Тогда начну с обезглавливания. А лучше – со вчерашнего дня!

– Это же сражения, а они не в счет.

– А мне кажется, как раз наоборот.

Пенелопа снова скрещивает руки:

– Это совсем разные вещи.

– Да не в этом даже дело. Просто… я мишень, так ведь? Тоскливиус нападает на меня только в Уотфорде и нападает на Уотфорд, только когда здесь я.

– Ты не виноват.

– И что?

– Ты ничего не можешь с этим поделать.

– Могу. Я могу уехать.

– Нет!

– Пен, назови вескую причину.

Трясущимися руками я намазываю масло на третью булочку с ветчиной и сыром.

– Нет, Саймон, ты не можешь просто уехать. Не должен. Если ты мишень, то я рискую больше всех. А я провожу с тобой почти все время.

– Да знаю я!

– И посмотри на меня – я в порядке. – (Я так и делаю.) – Саймон, я в порядке! Даже Баз в порядке, а он просто прикован к тебе.

– Мне кажется, ты приукрашиваешь. Вспомни все те случаи, когда чуть не погибла только потому, что была рядом со мной. Несколько месяцев назад Тоскливиус похитил меня, а заодно и тебя.

– И слава Моргане!

Пенелопа смотрит мне в глаза, и я стараюсь не отвернуться. Иногда я даже рад, что Пенни носит очки: взгляд у нее свирепый, так что преграда совсем не помешает.

– Я отказал Магу, – повторяю я.

– Хорошо. Не забывай напоминать ему об этом.

– Бабуля!

Наш разговор прерывает возглас маленькой девочки, и я автоматически шепчу формулу призыва меча. В дальнем конце столовой девчушка – со второго или третьего курса – бежит к мерцающей фигуре возле двери.

– Ого… – пораженно вздыхает Пенни.

Фигура то проявляется, то блекнет, как голограмма принцессы Леи. Когда девочка приближается к силуэту – пожилой женщине в белом брючном костюме, – та опускается на колени и встречает ее. Некоторое время они обнимаются, сидя в арочном проеме. Потом фигура полностью исчезает. Девочка встает, вся дрожа, а кто-то из ее друзей подбегает, прыгая вокруг.

– Так классно! – говорит Пенелопа, потом поворачивается ко мне и видит меч. – Великие змеи, Саймон, спрячь его!

Я не двигаюсь.

– Что это было?

– Ты не знаешь?

– Пенелопа!

– К ней пришел Гость. Повезло девчонке.

– Что? – Я спрятал клинок. – Что еще за гость?

– Саймон, поднимается Завеса. Ты должен знать. Мы проходили это по магической истории.

Скорчив мину, я снова сажусь и пытаюсь понять, закончил ли я с обедом.

– «И на двадцатом круге, – говорит Пенни, – на исходе года, когда день и ночь разделят трапезу в гармонии, тогда поднимется Завеса. Любой, кто свет в себе несет, способен будет пересечь границу, но лишь на время. Встречай их с радостью и верой, ведь их уста, хоть боле неживые, глаголят истину».

Пенелопа изменила голос, как всегда делает, цитируя древние тексты.

– Мне это не очень помогло, – говорю я.

– Завеса поднимается, – повторяет Пенни. – Каждые двадцать лет усопшие могут общаться с живыми, если им есть что сказать.

– А-а… – протянул я, – может, я и слышал об этом, но счел всего лишь мифом.

– Спустя семь лет даже странно слышать от тебя такое.

– Да откуда мне было знать? Нет ведь такой книги «Все магические штучки, которые правда существуют, и все, что только чушь собачья. Как ты и думал».

– Ты единственный волшебник, не воспитанный среди магии. Никому, кроме тебя, такая книга не нужна.

– Санта-Клауса не существует, а вот Зубная Фея – напротив. И как здесь разобраться!

– Что ж, Завеса существует. Она сдерживает души мертвых.

– Но сейчас она поднимается… – Я готов снова достать меч.

– Близится осеннее равноденствие, когда день и ночь сравняются. Завеса станет тоньше, а потом поднимется – это что-то вроде тумана. Оттуда приходят люди, чтобы рассказать нам разные вещи.

– Всем нам?

– Хотелось бы. Возвращаются лишь те, кому нужно сказать нечто важное. Нечто истинное. Вроде как дать показания.

– Звучит… впечатляюще.

– Мама рассказывала, как двадцать лет назад вернулась ее тетя, чтобы рассказать о спрятанном сокровище. И теперь мама надеется, что она явится и в этот раз, чтобы рассказать еще что-нибудь.

– И что это за сокровище?

– Книги.

– Ну конечно.

Я решаю доесть сэндвич. И вареные яйца с тарелки Пенни.

– Но иногда дело доходит до скандала. Люди возвращаются, чтобы разоблачить тайные связи. Убийства. Существует теория, что больше шансов пересечь границу у тех, чье послание связано с правосудием.

– Откуда это известно?

– Это лишь теория. Но если тетя Берил придет ко мне, я буду забрасывать ее вопросами, пока она не исчезнет.

Я снова смотрю через зал:

– Интересно, что той девочке сказала ее бабушка.

Пенни смеется и составляет тарелки в стопку:

– Возможно, секретный рецепт ирисок.

– Значит, Гости… они не зомби?

Лучше это уточнить…

– Нет, Саймон. Они безобидны. Если, конечно, ты не боишься правды.