Ничего невозможного - Людмила Астахова

Зато его подопечный, похоже, чувствовал себя, словно рыба в воде. Джевидж точно знал, что надо делать, куда бежать, в кого стрелять, ориентируясь в творящемся вокруг безумии так же ловко, как в содержимом личного гардероба. Кажется, о чем его не спроси, тут же даст ответ — правильный и точный. И, как быстро прочувствовал Морран на собственной шкуре, это… это просто замечательно. Главным образом потому, что не нужно думать самому. Совсем-совсем. Только четко выполнять боевые команды. Заодно стало ясно, что качества, которые в подопечном мэтра Кила раздражали до зубовного скрежета, родом из армейского прошлого Росса. Педантичность, жесткое соблюдение иерархии и фанатичная любовь к предписаниям и правилам — все, в мирной жизни выглядевшее замшелым консерватизмом и ограниченностью, приносило ощутимую пользу не только бывшему маршалу, но и всем окружающим. Так что еще не известно, кто кому получился телохранителем, маг — канцлеру или наоборот. Джевидж уберег Моррана от смерти раза четыре. Если считать тот момент, когда вырвал из сведенных судорогой пальцев бесполезный магический жезл и сунул в руку винтовку.

— Хватит в бирюльки играть, мэтр, — прорычал он. — Займитесь делом!

Это случилось, когда выяснилось, что яростная атака на восточную стену всего лишь отвлекающий маневр, а на самом деле кехтанцы штурмуют форт с запада.

От молодых солдат в рукопашной толку мало, поэтому их оставили отстреливаться на восточной стене, а Росс вместе с Морраном, ополченцами и взводом лейтенанта Иниго побежали на помощь к защитникам западной стены. А тем пришлось ох как несладко. А еще говорят, что кехтанцы все поголовно ленивы и трусливы. Наверное, где-то есть и такие, но те, кто упорно лез на стены под шквальным огнем, к робкому десятку не относились.

Джевидж увидел несколько человек в зеленых кехтанских куртках, уже проникших в форт.

— В штыки! — крикнул он и бросился вверх по рампе.

Взобраться по ней надо было очень быстро, чтобы успеть освободить проход бегущим следом солдатам. И куда только Россова хромота делась! Он буквально взлетел по длинному пролету, почти не целясь, выстрелил в ближайшего кехтанца, отскочил в сторону, пропуская вперед ополченца, и снова выстрелил. Его соратники тоже не теряли времени даром — кровь убиваемых захватчиков забрызгала все вокруг. Но и своим досталось изрядно.

— А-о-а-а-а! — взвыл лейтенант Иниго, хватаясь за голову.

Пулей ему оторвало половину уха.

Теперь мочка болталась на тоненькой полоске обожженной пороховыми газами кожи.

Рядом ойкнул и затих незнакомый паренек из взвода с черной дырой прямо в переносице.

«Не повезло бедолаге», — сказал кто-то внутри Моррановой головы холодным скрипучим голосом, пока тот, борясь с тошнотой, вытирал с лица кровь и мозги убитого.

Кехтанцы попрятались за выступы стены, притаились и эльлорцы.

— Прикройте меня, — рявкнул осатаневший от боли Иниго. — Иначе сейчас другие полезут.

— Ну же! Морран, не зевайте! — толкнул мага локтем Таул Эрсин. — Давайте! По команде «Пли!». Пли! Еще!

Безухий лейтенант, пригнувшись, короткими перебежками добрался до бочки с известью и засел под ее защитой. Теперь стоило кому-то из вражеских солдат высунуться из своего укрытия, как в него тут же метил Иниго, не давая открыть ответный огонь прицельно.

Дожидаться, у кого первыми сдадут нервы, было некогда. Даже без приказа Морран понимал, что кехтанцев надо срочно сбросить со стены. Пока не поздно, пока их мало и они еще не в состоянии помочь соратникам относительно безопасно взобраться на стену на отбитом ее участке.

— Вперед! В штыки! — приказал лейтенант. — Давай! Давай!

И они вскочили и кинулись на кехтанцев, ни мгновения не думая.

Морран Кил с размаху пырнул в грудь первого попавшегося на дороге солдата в зеленом кителе, даже не пытаясь встретиться с ним глазами. Кехтанец взвизгнул и выронил винтовку. Маг резко дернул штык назад, увернулся от могучего удара тесаком и тут же выстрелил в нападавшего. Прямо в лицо.

— Тесак бери! Хватай!

Джевидж тоже оказался в гуще драки. Молодой человек отчетливо слышал, как лорд канцлер тихо ругается под нос, раздавая удары направо и налево. Было от чего нервничать: стрелки-эльлорцы решили помочь сражающимся в рукопашной сотоварищам и открыли огонь снизу, с внутреннего двора. Приятно, что про тебя не забыли, но риск схлопотать пулю резко увеличился. Причем от своих, что обидно втройне.

И тем не менее лейтенант Иниго прокричал им, чтобы продолжали стрелять, переступил через тело легионера, заколол кехтанского сержанта и выдернул лезвие, попутно присматривая, чтобы и остальные пехотинцы не мешкали, втыкая штыки в тела кехтанцев.

Не было никакого военного порядка, и никакого четкого расчета тоже не было, только куча людей, старающихся друг друга убить: насадить на штык, выстрелить в упор, пнуть ногой, выдавить глаз или укусить. Морран Кил, маг-экзорт Тайной службы, выкрикивая что-то невнятное, заколол самого рослого из кехтанцев, набросившихся на Джевиджа, и рубанул тесаком другого в лицо. Не слишком красиво, все-таки левая рука не такая сноровистая, как правая, но верзила все равно захлебнулся кровью, упал под ноги рядом, и сразу трое других эльлорцев вонзили штыки в его живот. Кто-то рычал, кто-то кричал, кто-то верещал, точно свинья.

И за все это время Морран ни разу не вспомнил о своем магическом жезле, о том, что он колдун. Наверное, потому, что наконец-то осознал простую истину, которую ему регулярно пытался объяснить Джевидж: чародей в поле не воин, и десять чародеев, кстати, тоже. И, пожалуй, от сотни боевых магов толку меньше, чем от одной картечницы. «Хорошо обученная рота простых пехотинцев принесет мне победу, а с таким же числом колдунов я гарантированно сдохну», — утверждал лорд канцлер, а его телохранителю все время казалось, что эти разговоры от предвзятости к любому виду волшебства.

Во внутренний двор влетел снаряд и с грохотом разорвался, разбрызгивая в разные стороны смертоносную картечь. И Морран почти сразу же оглох от воплей раненых. Его самого просто чудом не задело.

Увидев такое дело, капитан Бласид немедленно пустил в ход скорострельную пушку, чтобы заставить молчать кехтанскую батарею.

Генерал Алтидин Барсс допил бокал дорогого белого вина, закусил кусочком сыра и почувствовал острейшее желание пообщаться. Но только не с шиэтранцем и не с эльлорской ведьмой, и, уж конечно, не с ее бритоголовым угрюмым спутником. Они своим нытьем генералу в роскошной смоляной шевелюре плешь проели за последние сутки. Подай им Джевиджа на серебряном блюде, и все тут!

— Не смей ко мне пускать этих… гостей, — приказал он адъютанту. — Ни под каким предлогом. Надоели, чистоплюи хреновы.

И принялся за фаршированные орехами оливки. Под оливки прекрасно думается — это знает каждый кехтанец. Например, о том, что он — Алтидин Барсс — скажет Россу Джевиджу, когда они будут стоять лицом к лицу. Разумеется, у них еще будет куча времени поговорить, ведь не в клетке поедет в Кехтану бывший эльлорский маршал, как это было принято в старину. Они оба — люди цивилизованные. Будут кушать любимые генеральские деликатесы, попивать винцо и обсудят множество интересных для профессиональных военных тем. Ни слова о политике, только о стратегии и тактике прошлого и современности. Чего у Джевиджа не отнять, так это самообладания. Этот на раскаленных угольях будет сидеть и вести светские беседы. Крепкий мужчина и достойный враг. Даже жалко, что его повесят.