Эления - Дэвид Эддингс

Сегодня Вэнион выглядел особенно плохо. Лицо его посерело и он не мог справиться с дрожью в руках. Бремя мечей трех погибших рыцарей, которое по требованию передала ему Сефрения слишком тяготило магистра. Заклинание, что сотворила Сефрения в тронном зале, и которое было единственным, что поддерживало сейчас жизнь королевы, потребовало участия в нем двенадцати рыцарей. Один за другим эти рыцари обречены погибать и их тени будут приносить свои мечи Сефрении и когда умрет последний из Двенадцати, она также последует за ними в Чертог смерти. Прошлым вечером Вэнион настоял, чтобы она отдала ему три уже полученных меча. И не вес самих мечей делал их такими тяжелыми, вместе с ними переходило бремя, возложенное на их владельцев заклинанием. Магистр был непреклонен в своем желании самому нести это бремя. Вэнион привел своему требованию какие-то смутные обоснования, но Спархок понимал, что главной причиной было желание магистра освободить от этой тяжести Сефрению. Несмотря на непреодолимую границу, пролегающую между стириками и эланами, старый Магистр любил эту хрупкую женщину, вот уже несколько поколений Пандионцев обучившую секретам Стирикума. Все пандионцы любили и преклонялись перед своей наставницей, но как подозревал Спархок, Вэнион в этом преклонении шел дальше. И Сефрения как-то по особому относилась к Магистру. Обо всем этом Рыцарь Храма должен был бы сообщить Курии, но Вэнион и Сефрения были для Спархока гораздо ближе и важнее, чем все Курии и уставы.

— Ты не хочешь сказать ему? — спросил Спархок Сефрению.

Женщина в белых одеждах вздохнула и развернув сверток, лежавший у нее на коленях, извлекла оттуда еще один Пандионский меч.

— Сэр Тэнис ушел от нас в Чертог смерти, — печально сказала она Вэниону.

— Тэнис? — с трудом проговорил Вэнион. — Когда?

— Недавно.

— Мы собрались по этому поводу? — спросил Магистр Спархока.

— Не только. Перед тем как явиться к Сефрении, тень Тэниса была у меня. Он сказал, что кто-то в королевской гробнице хочет видеть меня. Я пошел в Собор и был встречен там духом короля Алдреаса. Он рассказал мне кое-что и вручил вот это, — Спархок отделил наконечник копья от древка, и вытряхнул на ладонь рубиновое кольцо.

— Так вот где Алдреас спрятал его, — сказал Вэнион. — Может быть он был мудрее, чем мы думали. Так о чем же он тебе поведал?

— К примеру о том, что он был отравлен. И наверно тем же самым ядом, что и королева Элана.

— Снова Энниас? — угрюмо спросил Келтэн.

— Не только. Еще и Арриса.

— Его собственная сестра?! — воскликнул Бевьер. — Чудовищно! — Бевьер был арсианец и обладал глубокими моральными принципами.

— Да, уж Арриса вылитое чудовище, — согласился Келтэн. — Но как она выбралась из своего демосского монастыря?

— Энниас устроил это, — ответил Спархок. — Она развлекала Алдреаса на свой манер и когда он был окончательно истощен, подала ему отравленное вино.

— Я что-то не совсем понимаю, о чем вы? — нахмурился Бевьер.

— Отношения между Аррисой и Алдреасом несколько отличались от обычных отношений между братом и сестрой, — деликатно пояснил Вэнион.

Глаза Бевьера расширились и кровь прилила к его оливково-смуглому лицу, пока до него медленно доходило, что имел в виду Вэнион.

— Почему она убила его? — спросил Келтэн. — Лишь за то, что он отправил ее в монастырь?

— Нет, не думаю, — ответил Спархок, — скорее всего это часть общего плана, который подготовили она и Энниас.

— Чтобы расчистить путь на трон Аррисиному бастарду? — предположил Келтэн.

— Вероятно, — согласился, — особенно если вспомнить, что Личеас — сын не только ее, но и Энниаса.

— Священник? — удивленно спросил Тиниэн. — У вас здесь в Элении что, живут по другим правилам?

— Нет, конечно, — ответил Вэнион, — но Энниас и Арриса, похоже, считают себя выше всяких законов.

— Арриса всегда не отличались разборчивостью, — добавил Келтэн, — говорят, она зналась чуть ли не с каждым мужчиной в Симмуре.

— Ну, это, пожалуй, несколько преувеличенно, — сказал Вэнион, вставая и подходя к окну. — Я передам это патриарху Долманту, — добавил он, вглядываясь в туманную даль. — Возможно, это пригодится ему, когда будут выбирать нового Архипрелата.

— И графу Лэндийскому не мешало бы это знать, — сказала Сефрения. — Королевский совет, конечно, подкуплен, но даже им придется не по вкусу, что Энниас пытается пропихнуть на трон своего незаконнорожденного сына. — Она посмотрела на Спархока. Что еще сказал Алдреас?

— Нам нужен магический предмет, чтобы излечить Элану. Он сказал мне, что это за предмет. Это Беллиом. И это единственное, что может ей помочь.

Сефрения побледнела.

— Нет, — с трудом произнесла она, — только не Беллиом!

— Но он сказал именно так.

— Появляется большая трудность, — объявил Улэф. — Беллиом потерян еще во время войны, и, даже если мы найдем его, он нам не подчинится, потому что у нас нет колец.

— Кольца? — спросил Келтэн.

— Карлик-тролль Гвериг нашел и огранил Беллиом, — объяснил Улэф. — А потом он смастерил пару колец — ключей к его мощи. Без них камень мертв.

— У нас уже есть эти кольца, — отсутствующим тоном проговорила Сефрения, однако лицо ее было беспокойно.

— У нас? — удивленно воскликнул Спархок.

— Ты носишь на руке одно из этих колец, а Алдреас дал тебе второе.

Спархок уставился на рубиновый перстень на левой руке, а потом снова посмотрел на наставницу.

— Но откуда у моего прародителя и короля Энтора эти кольца?

— Это я дала им их.

— Как? — удивленно заморгал Спархок, — Сефрения, это же было три тысячи лет назад!

— Да, около этого.

Спархок уставился на нее и тяжело сглотнул.