Вечный колокол - Ольга Денисова

Наверное в те оставшиеся солнечные дни в нем и появилась ни с чем не сравнимая жажда выжить, будто солнце подарило ему немного сил на то, чтобы снова хотеть жить. И он кружками глотал клюквенный сок, и давился творогом с медом, и каждый миг думал о том, что доживет до следующей весны.

Перелом наступил после того, как старенький врач начал лить ему в рану клюквенный сок. Врач ни на что не надеялся, но предположил: если клюква лечит болезни горла, желудка и почек, то почему бы ей не вылечить гниющую кость? Это было ничуть не легче прижигающих настоев доктора Велезара, но привело к успеху неожиданно быстро: лихорадка прекратилась на пятый день. Врач не дал ране закрыться и продолжал лечение еще десять дней. Доктор Велезар поразился столь благополучному исходу лечения, но от себя добавил, что воля к жизни помогает больным лучше любого лекарства.

Тогда Младу и пришло в голову, что доктор не предаст его. Он врач, он не посмеет подвергать опасности женщин и их будущих детей. Он всегда говорил, что не вмешивается в дела князя и Новгорода. И виделся с Волотом каждый день… Решение созрело тут же, но Млад медлил и взвешивал оба исхода: ему было страшно. Совесть изгрызла его душу, но он никак не мог заговорить. Лишь когда оба врача направились к двери, он понял: другой возможности у него не будет.

- Велезар Светич… - окликнул он доктора, - погоди. Поговори со мной немного.

Старенький врач посмотрел на Млада удивленно и обиженно: наверное, подумал, что Млад ему не доверяет.

- Конечно, - тут же согласился доктор Велезар, - я слушаю тебя.

Он вернулся к постели так поспешно, что Млад удивился.

- Иногда и слово лечит, - пояснил доктор, когда дверь за стареньким врачом закрылась. - Мне кажется, тебе все это время не хватало именно доброго слова. Тебе мучает что-то кроме болезни, я верно угадал?

Млад в который раз поразился проницательности доктора и качнул головой.

- Да. И, наверное, мне никто больше не поможет, кроме тебя, - ответил он.

- Ну, люди склонны преувеличивать мои возможности… - улыбнулся доктор в усы.

- Нет. На этот раз речь идет не о твоих возможностях. Я прошу тебя, это очень важно… Пусть наш разговор останется между нами. Никогда и никому, даже случайно, даже для красного словца не упоминай о нем, хорошо?

- Ты можешь положиться на меня, - уязвленно развел руками Велезар.

- Помнишь, однажды ты предлагал устроить мою встречу с князем? Это было накануне Коляды…

- Да, я помню об этом и знаю, что эта встреча устроилась и без меня, чему я был рад.

- Мне нужно встретиться с князем. Мне нужно встретиться с ним так, чтобы об этом не узнала ни одна живая душа…

Доктор посмотрел на него недоверчиво, и Млад поспешил объяснить:

- Волей судьбы я стал обладателем тайны, которую необходимо знать князю. Возможно, от этого зависит его жизнь. Но мне угрожают… Верней, не мне, за себя я не боюсь, а моему будущему ребенку, понимаешь? Я не в силах отказаться от него, я не могу играть жизнью Даны… Я чувствую себя предателем…

- Друг мой… - доктор покачал головой. - Ты напрасно изводишь себя, я считаю, в этом предательства нет, только благоразумие и осторожность.

- Я думаю, Новгород решил бы иначе… И был бы прав.

- Это не так. Ты ставишь перед собой сложный вопрос и не можешь на него ответить, и я не могу ответить на него, так почему Новгород должен взять на себя такое право? Но речь сейчас идет не об этом… Боюсь, я разочарую тебя: встреча с князем сейчас невозможна. Я тоже попрошу тебя никому не рассказывать об этом, чтобы не вызвать в Новгороде лишних пересудов. Князь болен. И болезнь его на самом деле очень тяжела. Возможно - смертельна. Я делаю, что в моих силах, но, мне кажется, могу только отсрочить его конец. Никто не умеет лечить такие болезни…

- Я слышал, у него падучая?

- Мы различаем множество падучих болезней, у каждой свои причины и свои последствия. Сначала я подозревал отравление беленой или дурманом. Но это не яд. Болезнь началась с маленькой ранки, полученной в бою, это довольно редко встречающаяся разновидность. Обычно такая падучая убивает человека за месяц-другой, но то ли на нее действуют лекарства, то ли молодое и сильное тело сопротивляется болезни. И, вслед за ухудшением, наступает время облегчения и надежды. И все же… любой припадок может остановить дыхание или сердце. Я могу надеяться только на милость богов, если они пожелают сохранить князю жизнь. Я бы не отказал тебе, если бы не одно обстоятельство: припадки Волота связаны с его волнением, напряжением, холодом и жарой, тряской ездой, ярким светом, громкими звуками: так бывает при любой падучей болезни. И… я слишком дорожу жизнью мальчика, чтобы искушать судьбу.

- Я понял, - вздохнул Млад. - Скажи, а ты точно отметаешь возможность отравления?

- Да. Это точно, - уверенно кивнул доктор.

- А… это не может быть наведенной порчей?

- Млад, я не волхв. Я ничего не понимаю в наведении порчи.

- Видишь ли… Я доверяю тебе. Я знаю, ты привязан к князю и желаешь ему добра. Я не хотел бы перекладывать на тебя ответственность, но… Если это связано с болезнью князя, если это наведение порчи… Может быть, все можно изменить. Я не прощу себе, если буду знать, что мог спасти его и не спас.

- Ты хочешь доверить эту тайну мне? - на лице доктора мелькнуло удивление, смешанное с испугом.

- Прости меня. Мне некому ее больше доверить. Возможно, я не прав, возможно, никакой порчи нет, и тогда я напрасно подставляю тебя под удар.

- Если это может спасти мальчику жизнь, я готов принять на себя любой удар, - тихо сказал доктор.

- Помнишь, на Карачун Вернигора был ранен и ты говорил об отравленном клинке?

- Разумеется, я помню.

- Его ранил тот, кто сейчас сел на его место, - Борута Темный. Чужак. И новый воевода - его сообщник, он пытался убить меня, он подбивал студентов поджечь университет, он на моих глазах убил человека. Вернигора искал их несколько месяцев, но так и не смог найти. А теперь они оба - в Городище. Что я могу думать?

Доктор посмотрел в окно и нагнулся к самому уху Млада.

- А теперь кое-что тебе открою я. Я бы не стал этого говорить, это не мои игры и не мои тайны. Но я вижу: ты принял на себя груз, который не в силах нести. Я освобожу тебя от него. Волот знает об этом. Ослепший Вернигора остается его правой рукой. Никто не должен догадаться, ты понимаешь меня? Никто.

Млад кивнул.

- И все же… Я советую тебе - будь очень осторожен. Это действительно страшные люди, люди без чести и жалости. Они не подозревают ни о чем, но за каждым углом им мерещится опасность.

Ширяй вернулся только на Покров: худой, в лохмотьях, простуженный и усталый. Млад к тому времени едва начал ходить. Ширяй пришел ночью и долго стучался в окно, потому что Дана запирала двери. К тому времени никто не верил в его возвращение, и даже надежда на то, что он жив, таяла с каждым днем.