Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Он сам попросил Гисли о помощи и сейчас искал причины не верить ей. Сумасшествие. Парень постепенно сходил с ума.

Чужое окружение, чужой дом, чужие люди. Сэмюэль находился в ловушке. Ледяной клетке, стены которой обжигали голую плоть холодом. Он один. Совершенно один в бесчувственном мире.

«Что бы сделал мистер Нейви?» — посреди непроглядной тьмы тусклым пламенем зажглась мысль.

В воображение вспыхнул образ бородатого бродяги. Небрежная внешность и широкая улыбка источали тепло.

«Что бы сделал мистер Нейви?» — эхом повторились слова.

Дерек бы положился на незнакомого человека, разговорил бы Гисли и попросил о помощи. Друг семьи с завидной наивностью доверял другим. Спокойно открывал безучастным прохожим душу и в ответ выслушивал их истории.

«Может попробовать?» — подумал Сэмюэль. — «Выслушать другого человека и помочь ему? Хотя бы посочувствовать для начала?»

Парень кивнул самому себе. Мысленно пообещал спросить Гисли.

Положил записку возле кровати. Брать с собой не рискнул. Волнение и недоверие натянули нервы до предела. Без записки ему было спокойнее.

Фрея следила через предметы. Ничего не мешало Гисли поступить также с запиской. Прикрепить к клочку бумаги якорь и скрепить его с собой связью. Два чуда. Легкотня.

На лице растянулась довольная улыбка. Он стал что-то смыслить в тауматургии. Чудесно. Эта мысль успокаивала и давала надежду на побег. Чем больше Сэмюэль понимал, тем легче продумывал действия наперед.

Парень через силу согласился с Фреей: нет ничего важнее знаний о боезапасе и заготовках врага.

Стянул с ног обувь и захромал по комнате. Доски по прежнему скрипели, топот исчез. Отлично.

Порядок действий виделся кристально чисто. Каждый шаг был продуман. Успех вероятен. Возможность провала близка к нулю. Все будет хорошо. Нужно верить в себя и действовать по задумке.

В дверь осторожно постучали. Сэмюэль услышал не с первого раза. Били слабо и медленно, будто гость весил не больше камня на дороге.

Он открыл дверь, в комнату проскочила Амелия. Фея запрыгнула на стол и повернулась к парню. Молчаливый взгляд. Она дергано кивнула.

«Работа сделана», — понял Сэмюэль.

Вечер прошел по обычному сценарию. Он долго ворочался, ожидал завтрашнего дня. Волнение истощило разум, и душа провалилась в грезы.

▪ ▪ ▪

— Всего выхода три, — сказала Амелия. Фея сидела на кресле перед старой сценой. На месте их первой встречи. Она от скуки вращала на пальце блестящий обруч. — Первый со стороны лавки. Второй на кухне и третий ближайший к тебе, рядом с лестницей.

— Пройдем через ближайший.

— Уверен? — повернулась фея. — Он, скорее всего, будет закрыт. Ты бы оставил квартиру открытой?

— Действительно, — прикусил губу Сэмюэль. — Тогда и второй тоже. Выйдем через лавку.

— Возьми внучку Фреи в заложницы, — спокойно предложила Амелия. На фальшивом лице не промелькнуло ни чувства. Фея не понимала тяжести подобного. — На твое убийство нужно время. Ты легко успеешь убить ее первым.

— Никогда, — резко воскликнул он. — Я никогда не пойду на подобное. Она согласилась помочь. Завтра мы сбежим.

Амелия притворно нахмурилась.

— Даже в крайнем случае?

— Никогда, — твердо уверил Сэмюэль.

— Как знаешь, — вздохнула фея.

Шею пронзила новая связь.

Парень и фея молча прошли по коридору до кокона Гисли. Перед прямоугольником света. Амелия схватила левую руку Сэмюэля и подтянула к себе. Она заключила его ладонь в двух своих, пронзительно посмотрела в глаза.

— Иногда нужно переступать через принципы, дитя человека. Твоя упертость убьет тебя в один день. Законы и традиции лишь пустой звук. Не бойся нарушать их, когда требуется.

— Если я все отброшу, — попытался вырвать руку из хватки феи. Тщетно. Амелия держала крепко. — То что останется от меня?

— Жизнь, — спокойно ответила она. — Нет ничего ценнее жизни. Принципы не стоят собственного существования.

Фея отпустила руку и прыгнула в проход. Сэмюэль захромал следом.

Старуха с порога позвала Амелию на «уплату долга», парень остался наедине с Гисли.

Продавщица раскачивалась на стуле и смотрела на одну из картин. Парень проследовал за ее взглядом.

Набережная. Изображение размывалось мутными кляксами. Темно-синие собирались в реку, серые в ограду, каштановые в скамейки. Большой черный столб вдалеке походил на Часовую башню.

Он откашлялся и повернулся на девушку. Попытка не пытка.

— Я... Эм, хочу отплатить тебе чем-то, — осторожно начал Сэмюэль.

Гисли приподняла бровь и перевела на него тяжелый взгляд.

Продавщица долго молчала. Парень поежился от неловкости, открыл рот, чтобы сгладить колючую тишину и...

— Отплатить? — недоверчиво спросила она.

— Да! — энергично кивнул Сэмюэль. — Я мало что могу предложить. Но если хочешь, чтобы тебя выслушали, я... сделаю это.

— Нет, спасибо, — раздраженно отмахнулась Гисли. — А, знаешь,