Обнаженная натура - Лорел Гамильтон

Я сидела на пассажирском месте машины Рокко, когда что-то будто мелькнуло. Сперва я подумала, что это игра яркого света пустынного солнца, но снова оно мелькнуло у меня в поле зрения, и я поняла, что это в голове.

— У меня видения, — сказала я вслух.

— Какого рода видения? — спросил Рокко.

Дэви подался вперед на сиденье. Вопрос был хороший — а хорошего ответа у меня не было.

— Не знаю. Исчезло уже, но было отчетливое.

— Расскажи, когда и что ты видела.

— Расскажу.

Про себя я надеялась, что больше ничего не увижу, но просто приятно было работать с полицейскими, которые тебя не считают психом только за то, что ты — экстрасенс.

Зазвонил мой телефон — это отозвалась на мое сообщение Феба Биллингс. Она начала сразу:

— Полиция к моей двери не приходила. Вы не стали привлекать по этому делу меня и мою группу.

— Не видела в этом смысла. Но я выяснила причину смерти Рэнди и что он делал в момент гибели.

И я объяснила.

— Джинн, в Америке? В самом деле?

— Честное слово.

— Погоди минуту, я посмотрю. Я знаю, какое ты имеешь в виду заклинание, но оно очень старое и его нет в здешних книгах. Рэнди всегда копался в истории нашего ремесла; вспоминаю вечер, когда он говорил о джиннах и о том, что верно и что неверно в легендах. — Слышно было, как она ходит и ищет. — А, вот оно. Ты по-арабски говоришь?

— Нет.

— Рэнди говорил, это была одна из его специальностей в армии. Кто-нибудь из твоей группы СВАТ говорит?

Я передала этот вопрос.

— Мун говорит, но у него мать из Ирана, — сказал Дэви.

— Я умею читать, — ответил Рокко, — и Мун говорил, что произношение у меня хорошее.

Я отдала ему телефон, и Феба прочла ему заклинание. Он повторил его вслух, и у меня от него волосы на руках встали дыбом, как было ночью.

— Она просит, чтобы ты записала заклинание.

— Я не умею по-арабски.

— Запиши прямо как она тебе будет говорить, по буквам. Она попробует продиктовать так, как произносится. Хочет проверить, будет ли работать заклинание, если его произнести, не понимая.

— Ну, как любое волшебное слово, которое действует, даже если его произнести случайно, — ответила я.

— Да.

— Но они очень редко встречаются, — вставил Дэви. — Большая часть заклинаний не действует, если за ними нет какой-то силы.

Я стала записывать буквы, которые диктовала Феба по одной. При записи по-английски арабского текста получалась бессмыслица, но надо будет попробовать. Записав все, я повторила этот текст Фебе.

— А теперь то же самое, но быстрее.

Я прочла быстрее. Не было покалывания кожи — просто бессмысленный звук.

— Скажи, что оно должно делать, — попросила я.

— Оно посылает их обратно через щит Соломона. И запирает вне нашей реальности.

— Чары изгнания, вроде как для демона?

— Да, можно так назвать.

Я попробовала снова, сосредоточившись на том, что должно делать такое заклинание; вложила намерение в звуки, которые должны были бы быть словами, и все равно не получилось. Я отдала запись Дэви — и снова та же энергия стала покалывать кожу.

— Кажется, ты вот здесь и здесь произносишь неправильно, — сказал он.

Я по дороге продолжала усердно отрабатывать произнесение заклинания, стараясь не отстать от ребят. У нас есть Дэви и есть заклинание. Пистолеты этим тварям не страшны.

— Позвони Муну, — сказал Рокко, — дай ему слова. Он знает, как их произносить.

Дэви позвонил. Я спросила Рокко, когда он под скрип тормозов сворачивал за угол, а я вцепилась в дверь:

— Что заставило тебя выучить арабский?

— Я хотел читать для себя Коран и Библию без вмешательства переводчиков. Мало кто знает, что некоторые исходные книги Библии были написаны на арамейском.

— Я знаю, но я не читаю на нем.

— По той же причине я читаю на древнегреческом.

— Ты, я думаю, ревностный прихожанин.

— Каждое воскресенье в церкви, если нет вызова.

Я ему улыбнулась:

— И я тоже.

— Я лютеранин, а ты?

— Епископальная церковь.

Он потратил на меня целую улыбку:

— Церковь Толстого Генриха?

— Ладно, ладно. Я знаю историю своей церкви и ничего против нее не имею.

— Главное, чтобы знала.

— Да. Моя церковь существует потому, что Толстый Генрих не мог развестись, будучи католиком.

Я услышала, как Дэви произносит в телефон звуки заклинания, и они отдались у меня в позвоночнике.

— Колдун погиб, пытаясь сказать эти слова, — напомнил Рокко.

— Да.

— Расплатимся за Колдуна.

— Расплатимся, — ответила я, и хотя ни разу не видела его живым, сказала от души.

Конечно, у меня в номере тигр, который его распорол, но он так же невиновен, как те вампиры, которых мы пытаемся спасти, как люди, которых мы отпустили вечером. Я все же не стала рассказывать Рокко и Дэви про Себастьяна. Что бы я сделала, если бы на столе лежал Эдуард, а оборотень мне объяснял бы, что у него не было выбора, что его заставили? Ответ простой: я бы его убила.