Башня рассвета - Сара Маас

И снова тишина.

– Я все думала, когда же у тебя появится хребет, – насмешливо бросила принцесса.

Хасара удалилась, оставляя мокрые следы. Рению обуял новый приступ смеха.

Ириана перехватила взгляд Шаола. Его рука медленно вернула меч в ножны. Зрачки сузились. Он сообразил – их не убьют.

– Думаю, пора идти спать, – тихо сказала Ириана.

– Я бы поторопилась сделать это до ее возвращения, – посоветовала Рения, продолжая захлебываться от смеха.

Ириана кивнула. Взяв Шаола за руку, она повела его к шатрам. В темноту с точками мерцающих факелов.

Чем же был смех Рении и Кашана? Все мысли Ирианы сосредоточились на этом. Отчасти их удивил ее поступок. А помимо удивления… они сделали ей подарок. Подарок ко дню рождения: спасли ее и Шаола от виселицы. И принц, и Рения отлично знали, насколько опасными бывают скачки́ настроения Хасары.

Идя к шатру, Ириана мысленно благодарила обоих за этот прекрасный подарок.

Наорать на Ириану было бы проще всего. Спросить, как ей вообще могло взбрести в голову столь безрассудно рисковать жизнью. Несколько месяцев назад он бы наорал, не задумываясь. Такое желание не оставляло его и сейчас.

Оказавшись в просторном шатре Ирианы, Шаол продолжал успокаивать внезапно пробудившийся инстинкт бойца. Все его навыки мгновенно ожили, едва он увидел, как его и Ириану со всех сторон окружают гвардейцы охраны, готовые пустить в ход свои мечи.

В самой глубине души он был до дрожи в коленях благодарен судьбе, что ни с кем из этих караульных он не упражнялся на плацу. Случись что, ему бы не пришлось делать нелегкий выбор, пересекая опасную черту.

Но Шаол видел ужас в глазах Ирианы, когда та сообразила, что́ сейчас произойдет. И произошло бы, не вмешайся возлюбленная принцессы и Кашан. Они разрядили опасную напряженность.

Ириана сделала это для него. Отплатила за отвратительные, издевательские слова Хасары. И по тому, как она ходила по шатру, кружа между диванчиками, столиками и подушками, Шаол понимал: она догадывалась, что именно он хочет ей сказать.

Он присел на изогнутый подлокотник кресла, упер трость в пол и стал ждать.

Ириана подошла к нему. В этом пурпурном платье она была завораживающе красива. Накануне обеда, увидев ее в нем впервые, Шаол лишился дара речи. И не только оттого, насколько ей шло это платье. Оно удивительно подчеркивало соблазнительные округлости ее тела и оттеняло цвет кожи.

– Прежде чем ты начнешь на меня кричать, – заявила Ириана, – должна тебе сказать: случившееся еще раз доказало, что мне не следует выходить за принца.

– Пожив бок о бок с другим принцем, я бы тебе возразил.

Ириана взмахнула рукой и снова принялась ходить взад-вперед:

– Я знаю: это было глупо.

– Не то слово. Чудовищно глупо.

Ириана зашипела. Не на него. На событие, едва не стоившее ей жизни. На свой характер.

– Но я ни о чем не жалею.

Шаол улыбнулся одними губами:

– Эту картину я запомню до конца своих дней.

Он не преувеличивал. Зрелище летящей вверх тормашками Хасары, перекошенное лицо и истошный вопль перед падением в воду.

– Неужели это тебя так забавляет?

– То, что ты рисковала жизнью? Ничуть. Но я получил большое удовольствие, наблюдая, как ты дала волю своему необузданному характеру. Особенно приятно, что взрыв был направлен не на меня.

– Я не считаю свой характер необузданным.

Шаол прищурился, глядя на нее:

– Я знаю достаточно людей, чьи характеры отнюдь не шелковые, и ты, Ириана Торас, занимаешь среди них одно из самых высоких мест.

– Наряду с Аэлиной Галатинией.

По его лицу пробежала тень.

– Ее бы очень позабавил вид Хасары, летящей вверх тормашками в пруд.

– Она и в самом деле выходит замуж за того фэйского принца?

– Возможно. У них все шло к тому.

– Тебя это огорчает?

Ириана постаралась, чтобы Шаол счел ее вопрос обыкновенным любопытством, от которого не свободны даже целительницы. Но он, отвечая, обдумывал каждое слово.

– Аэлина была очень важна для меня. Она и сейчас важна, хотя в другом качестве. А какое-то время мне было тяжело. Мечтал, строил замыслы на будущее, и вдруг – резкий поворот. Особенно когда мечты касались ее.

Ириана наклонила голову. Свет фонаря плясал на ее локонах.

– Почему?

– Когда я встретил Аэлину, когда полюбил ее, она была не… Словом, тогда она звалась другим именем. И была другим человеком. Наши отношения разрушились раньше, чем я узнал правду, но я догадывался. Мне так казалось. Когда я узнал, что она и есть Аэлина, что между нею и Дорином…

– Ты ведь ни за что не оставил бы Адарлан. И его.

Шаол водил пальцами по гладкой поверхности трости:

– Думаю, она тоже это знала. Раньше меня. Но она все равно… Наступил момент, и она уехала. Долго рассказывать. Она поплыла на Вендалин одна. Там она и встретила принца Рована. А из уважения ко мне, поскольку наши отношения не полностью оборвались, она ждала. Они оба ждали. Когда же Аэлина вернулась в Рафтхол, все кончилось. В смысле между нами. Можно сказать, мы официально расстались. Отвратительным образом. Я вел себя скверно, и она не лучше, поэтому… Потом мы помирились, и они ушли вместе. Так и должно было случиться. Они… если ты когда-нибудь их встретишь, сама поймешь. Аэлина чем-то напоминает Хасару. С нею рядом нелегко. И понимать ее непросто. Аэлина всех пугает. Но только не его.

Шаол усмехнулся:

– Потому Аэлина и полюбила Рована, хотя поначалу была готова его пришибить. Рован видел и видит ее насквозь, и он не испугался.

– А ты, значит, испугался? – помолчав, спросила Ириана.

– В моей жизни это было тяжелое время. Все привычное рушилось. И она… Изрядную долю вины за происходящее со мною я возлагал на нее. Даже начал считать ее чудовищем.

– Так она чудовище или нет?

– Это смотря кого спрашивать. – Шаол разглядывал затейливый красно-зеленый узор ковра под ногами. – Сейчас я так о ней не думаю. Никому другому я бы не доверил вести эту войну. Кроме Аэлины, я бы никому не доверил разгром Мората. Даже Дорину. Если существует способ победить, она найдет этот способ. Возможно, дорого заплатив, но найдет.

Он покачал головой:

– Мы как-то забыли про твой день рождения. Поговорим о чем-нибудь более приятном.

Ириана не улыбнулась:

– Ты ведь ждал Аэлину, пока ее не было. Ждал? Знал, кто она на самом деле, и все равно ждал.

В этом Шаол не признавался себе даже в мыслях.