Буран, Тайга и Асмодей. Всадники - Денис Чистяков

Слова сорвались с языка прежде, чем я успел о них подумать. Нет, маршакри нас не нашли, хотя я теперь совершенно точно потерялся… Я был в комнате, но не в своей. И не в царских палатах. Это была самая обычная палата!

– О черт!

Я чувствовал, как заколотилось сердце в груди. Меня бросило в жар. Судорожно оглядевшись, я нашел себя в кровати, еще три располагались по соседству. Свежевыкрашенные стены ни разу не средневековые, лампочка над кроватью, казенное постельное белье!

– Все, приехали!

Тяжело дыша, я сполз обратно на подушку, укрываясь тонким одеялом до подбородка и дрожа, будто от холода. Мысли в голове походили на резко остановившийся поезд. Вагоны налетали друг на друга, сходили с рельс, окончательно убеждая меня в том, что я слетел с катушек. Я был в больнице! Не в пустыне, не у себя дома, а в больнице! Как когда-то давно, оказавшись в хижине Игзигаля, я принялся щипать себя, убеждаясь в реальности происходящего. Тогда у Игзигаля, я ждал именно этого, я ждал, что очнусь в дурке с неутешительным диагнозом. За то время, что я провел в игре (или бреду), я настолько свыкся с ним, что оказаться в реальности был совершенно не готов. Даже моя квартира стала частью игрового безумия, но не это место… Окружающая действительность пугала меня не меньше, чем Даклия в ночь нападения миньонов агриев, и я знал почему. Если я очнулся в больнице, значит, все пережитое действительно было бредом! Все, что произошло со мной, мне теперь предстояло забыть…

– Бл…ть, – Шептал я, пытаясь унять паническую атаку.

Возможно я уже давно здесь, а все, что было со мной, не более чем галлюцинации. Но сегодня лекарства подействовали, и я очнулся… Это была здравая и логичная мысль, но я все никак не мог убедить себя в том, что игра мне привиделась. Проклятье! Я с трудом свыкался с ее реальностью, чтобы теперь признать ее галлюцинацией?!

Я заставил себя открыть глаза и даже поковырял стену рядом. Не знаю, на что я надеялся. Может, думал, что теперь-то вокруг все нарисовано, а может, хотел проковырять дырку обратно в пустыню к своим друзьям…, к Санрайз. Черт, значит, она мне тоже привиделась? С горьким сожалением я признал, что она была слишком идеальной для реальности. Даже сейчас, я думал о ней, как о сокровище, обнаруженном во сне, которое исчезает, едва откроешь глаза. По привычке, я присмотрелся к своим рукам, заглянул под одеяло. Я был раздет до трусов, моя одежда лежала на стуле рядом, а на его спинке висела… куртка? Откуда… Дверь в палату открылась, впустив шелестящие голоса, в которых я теперь различал разного рода замечания. Какой-то мужик требовал, чтобы шмотки очередного бомжа вышвырнули из палаты, кто-то из моих коллег пациентов интересовался часами посещений… Вслед за гомоном снаружи, в палату вошла медсестра с традиционной курчавой прической и с выражением вселенской усталости на узком лице.

– С пробуждением, – Бросила она, будто ругательство, – Как самочувствие?

– Я…

– Фамилию имя отчество свое помните?

– Вяземцев Дмитрий Николаевич, – Выдохнул я.

– Дата рождения?

После путешествия в другой мир вся традиционная биография отошла в моей памяти на задний план. Мне казалось, что любую заминку медсестра воспримет как признак психически не здорового человека. Кое-как одолев волнение, я ответил на традиционные вопросы. Медсестра записала мои ответы в маленький блокнот, выпытав все паспортные данные и, наконец, вернулась к вопросам, которые волновали и меня.

– Вас нашли на углу Гороховой и Казанской улицы, помните, как туда попали?

Во мне все как-то сжалось от страха. С одной стороны, я нихрена не помнил, а с другой, мне не хотелось в этом признаваться. Если я в дурке, то меня тут могут задержать надолго. С другой стороны, ко мне стало потихоньку приходить осознание того, что я больше не в игре… Мне больше не нужно идти к Разлому, сражаться с Амероном и всеми теми монстрами, что заполонили Орлинг. Почему-то я не испытывал сильного облегчения по этому поводу, хотя прежде мечтал о том, чтобы выбраться из игры.

– Нет, не помню, – Вздохнул я.

– Где сейчас находитесь, знаете?

– В больнице, но не знаю в какой.

– В Мариинской, – Просветила меня сестра, – Близкие родственники есть?

– Есть, но сейчас они не близкие.

– То есть.

– Они в Казани живут, я поступил в универ и переехал сюда. Живу на съемной квартире.

Женщина записывала каждое мое слово, поджав губы, как будто я ее чем-то обидел. Видимо, чтобы я не скучал, она вручила мне градусник, велев померить температуру, и продолжила допрос, выясняя состояние моего здоровья, начиная с рождения и заканчивая употреблением запрещенных веществ в нынешнем возрасте. Видимо мои ответы не вполне удовлетворили ее, судя по тяжким вздохам, хотя я уже пришел к выводу, что я загремел в больницу в местный час пик, а своим склерозом изрядно усложнял жизнь персоналу. Температура у меня была нормальная, что почему-то тоже не обрадовало медсестру. Измерив давление, она убедилась, что и здесь ей ловить нечего, хотя отметила некоторое повышение, вероятно на фоне того, что я очнулся в больнице, без малейшего понятия о том, как сюда попал. Пригрозив скорым прибытием доктора, сестра уже направилась к двери, когда я сообразил спросить:

– Подскажите, я надолго здесь?

– Вас посмотрит врач, сообщит о результатах анализов крови, возможно, потребуется сдать остальные. В четыре десять вас вызовут на энцефалограмму. Если все будет в порядке, выпишут, если нет, предложат госпитализацию.

Голова казалась тяжелой и разбухшей от всего происходящего, потому я никак не мог сосредоточиться, будто меня уже обкололи какими-то транквилизаторами. В словах медсестры было что-то важное, но я никак не мог это ухватить:

– А мой телефон…

– Все ваши вещи здесь, – Сестра кивнула на стул, – Телефона при вас не было. Для госпитализации потребуется ваш паспорт, так что пока можете воспользоваться телефоном на вахте и попросить кого-то из друзей принести его.

– Ясно, – Смирился я, забравшись в карманы куртки.

Телефона действительно не было, как и ключей от квартиры и даже кошелька. Я никогда не выходил из дома без ключей и кошелька, да и телефон я всегда брал с собой. Может меня ограбили, пока я валялся на Гороховой? Но зачем ворам мои ключи? Мысли крутились как барабаны игрового автомата, пока не замерли, сложившись в