Буран, Тайга и Асмодей. Всадники - Денис Чистяков

Да и в этом не было нужды. Прямо над ее головой висели часы, показывающие неизменные три сорок семь. Я почувствовал, как на лбу выступила испарина. Часы явно стояли, хотя секундная стрелка продолжала вращаться. Я дождался, пока она сделает полный оборот и убедился в том, что минутная стрелка с места не сдвинулась.

– Дмитрий Николаевич, что-то случилось?

Бл…ть, сестра запалила, как я таращусь на часы. Изобразив какую-то растерянную улыбку, я тут же выпалил:

– Забыл банки захватить!

Вернувшись в палату и взяв для видимости емкости для анализов, я вышел и повернул направо от поста. Я не терял надежду, что где-то найдутся работающие часы, хотя невольно решил, что игра, возможно, меня все же отпустила, но с целым букетом психических отклонений, среди которых навязчивое преследование цифрами три сорок семь.

– Дмитрий Николаевич, уборная в ту сторону, – Оповестила меня сестра.

– О, спасибо.

Чувствуя себя так, словно планировал ограбить магазин, а не вызнать время, я повернул в указанном направлении и потопал вдоль дверей других палат, прикидывая к кому можно пристать. Людей в коридоре было не много и большая часть врачи, которые носились слишком быстро, чтобы я решился их остановить со своим дурацким вопросом.

– Эмм, мужик, время не подскажешь.

Пожилой мужик с сонным видом взирал на правила обращения с эпилептиками, висящие на стене и, судя по всему, был мысленно где-то за пределами нашей вселенной.

– Что?

– Время не подскажите?

Старик посмотрел на свою руку, заметил, что часов на ней нет, и заулыбался:

– Извини, парень, часов нет. Там на посту можешь глянуть.

– Ага…, спасибо, – Вздохнул я, и еще глубже озадачивая мужика, пошел дальше.

Уже в самом конце коридора, там, где располагались уборные, я наткнулся на парочку санитаров и, набравшись смелости, пристал к ним с тем же вопросом. Пока один из них выуживал из штанов телефон, я мысленно прикинул, как буду убегать от этих бугаев, если решусь на побег. По всем прикидкам это было не просто, и сваливать мне нужно было по стэлсу, то есть, не привлекая внимания. Просто накинуть куртку и сбежать едва ли выйдет, если врач все же подозревает у меня проблемы с головой. Я даже решил попытаться сбежать прямо сейчас, не возвращаясь в палату, но внизу наверняка был пост охраны, а я без куртки точно сойду за психа, который путает зиму и лето. С другой стороны, я ведь еще даже не госпитализирован, не говоря о том, что не сижу на строгом режиме. По закону я и от госпитализации могу отказаться, так что хрен меня кто остановит!

– Три сорок семь.

Ответ санитара прозвучал, как предложение воплотить смелые замыслы о побеге.

– Спасибо, – Кивнул я, невольно смахивая пот со лба.

Санитары ушли по своим делам, а я замер возле туалета, не зная куда деваться. Если я останусь, то Санрайз меня точно надолго устроит в местное отделение психиатрии. Ей достаточно заикнуться про Орлинг или Амерона, чтобы санитары скрутили ее и вежливо попросили задержаться, в подробностях рассказав о злом некроманте. Выхода нет, я должен бежать. Варианта было два: либо прямо сейчас и по стэлсу, либо притвориться котиком и дождаться, когда мне предложат подписать бумаги на госпитализацию. Черт, медсестра предлагала позвонить друзьям и вызнать про паспорт. Кроме неизменного времени, игра отличалась еще и тем, что не давала мне созвониться с теми, кто был вне игры. Нужно проверить телефон!

Я направился обратно к посту Маргариты Сергеевны:

– Пока безрезультатно, – Скромно улыбнулся я, продемонстрировав ей пустые баночки, – Я могу позвонить?

Медсестра кивнула на телефон на стойке и продолжила заниматься своими делами. Какое-то время мне потребовалось, чтобы вспомнить номер телефона Сереги. Он не отвечал. Номер Андрея я помнил еще хуже, но вроде бы набрал что-то похожее. Снова только гудки… Та же история с мамой и папой. Я бы мог предположить, что Серега с Андреем еще в игре и не могут ответить, но мама почти всегда отвечала.

– А здесь же можно по межгороду звонить? – Запоздало спросил я.

– Можно, – Последовал сухой ответ.

Я снова набрал номер мамы и снова не дождался ответа.

– Извините…

– Время там, – Впервые улыбнувшись, сказала Маргарита Сергеевна, указав мне на часы над головой.

Мне, в отличие от нее смешно не было, тем более что на часах были все те же три сорок семь. Бросив небрежное «спасибо», я пристал с изначальным вопросом, который намеривался задать:

– Я наверно не смогу предоставить паспорт. Родители из Казани точно не доедут в ближайшее время, а друзья не отвечают и у них нет ключей от моей квартиры.

– Выгнать вас на улицу мы все равно не сможем, пока не проведем все анализы, документы можно будет донести позже, – Отрапортовала сестра.

– Слушайте, а может, я просто сейчас подпишу отказ от госпитализации? Я себя прекрасно чувствую.

– Вы можете обратиться к врачу. Он должен будет подписать отказ.

– А где его найти?

Медсестра посмотрела на меня как на раздражающую муху:

– Дождитесь обхода. За это время сдадите анализы, ЭКГ и энцефалограмму, потом подпишите отказ и будете свободны.

Я не был уверен, что у меня есть столько времени. Мне не удалось вычислить какую-либо логику в перемещениях между моим миром и игровым, но искушать судьбу и дожидаться нового обмена я не хотел. Мне нужно было скорее добраться домой и забаррикадироваться там, чтобы Санрайз больше не могла выйти на улицу. Размышляя об этом, я снова подумал о том, что я реально болен. Уже месяц или больше лежу в этой больнице, а лекарства начали действовать только сейчас. Замершие часы были не более чем остаточным явлением моего психического расстройства, а мама с папой просто отказались от меня, обнаружив пускающим слюни возле компа. Может Серега с Андреем тоже постояльцы этой больницы, хотя у них предпосылок загреметь сюда было меньше. Я уже даже было решил спросить про друзей, но вовремя себя остановил. С чего бы здоровому парню, случайно оказавшемуся в больнице, выяснять, нет ли среди пациентов его друзей? Наверно это бы выглядело глупо и странно.

– Вернитесь в палату, отдохните, а позже я вас позову на процедуры.

Вероятно, моя кислая мина наскучила сестре. Я растерянно кивнул, внезапно решив, что, оставшись здесь действительно смогу «вылечиться». Проклятье!

Я сидел на своей кровати и смотрел на куртку, висевшую на спинке