Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Скатах вошел в домик мертвых и тут же вышел:

– Никаких следов Тига.

– Будь начеку, – беспокойно сказал Уинн-Джонс. – Он не может быть далеко… – Потом повернулся, мрачно улыбнулся Таллис и добавил тихо, но разборчиво: – Я не хочу, чтобы этот маленький убийца находился от нас ближе, чем в броске камня. Он слишком точен.

Мужчина и женщина обменялись долгими изучающими взглядами.

– Таллис… Ты Таллис.

– Да.

– Ты говорила со мной во сне. Ты рассказывала о приключениях. И задавала вопросы.

– Да. Ты помнишь их?

– Смутно, – ответил он и подозвал ее к себе. Она подошла и села на холодную землю. Он взял ее руки, и она почувствовала в нем скрытое напряжение; и он весь дрожал. Тень Тига беспокоила его больше, чем ужасная рана, ослепившая его на левый глаз и разукрасившая щеки шрамами. Уинн-Джонс, не обращая внимания на ее встревоженный взгляд, взял ее лицо руками, потом коснулся пальцами губ.

– Сколько лет тебе было, когда лес забрал тебя?

– Тринадцать, – ответила Таллис. – Но меня забрал не лес. Я ушла вместе со Скатахом. Я не собиралась оставаться так долго.

Старик, казалось, развеселился, но потом сказал:

– Ты много помнишь об Англии? О твоей жизни? О мире?

– Много, – ответила она. – Я расскажу тебе все, что помню, но я была довольно замкнутым ребенком…

– Позже, – сказал он. – Я хочу услышать об этом позже. Сначала я хочу кое-что показать тебе, кое-что такое, что приободрит тебя. Потом я подумаю обо всех странностях, которые случились с тобой в детстве; мой первенец уже рассказал мне немного о твоей жизни и о вопросах, которые ты хочешь задать мне.

Таллис печально посмотрела на домик мертвых; последняя дрожь потери заставила ее поплотнее закутаться в меха.

– Что с тобой? – спросил Уинн-Джонс озабоченным и доброжелательным голосом.

– Несколько часов назад я сожгла останки моего первенца, – ответила Таллис.

– А…

Через какое-то время Уинн-Джонс спросил:

– Сколько прожил ребенок?

– Сезон или два. Несколько месяцев. – Таллис улыбнулась. – Я плохо помню старые способы счета времени.

– Сколько детей… всего?

– Трое. Двое не сумели родиться.

– И все от моего сына? – спросил Уинн-Джонс.

– Да, – быстро ответила Таллис, хотя и опустила взгляд, частично солгав; посмотрев обратно на Уинн-Джонса, она увидела, что он уже не улыбается.

Внезапно он выдернул черное перо из бахромы своего плаща. Холодный ветер ухватился за его обстриженные белые волосы и заставил затрястись, как лихорадке, но он, не дав Таллис застегнуть на себе потуже плащ, толкнул перо ей в руку.

– Обряды и ритуалы позднего неолита, – сказал он, криво улыбнувшись. – Черное перо – знак моей печали. Завтра принеси его в дом шамана, и мы сожжем перо с жирной птицей, медом и полоской сушеной волчьей кожи. В выдолбленном камне, конечно, и тебе придется оставить на камне след своего тела; позже я его раскрашу. – Он почти смеялся и даже прикрыл глаз от удовольствия: шутка для цивилизованных людей. – Это поможет духу мальчика найти дорогу. Во всяком случае, они в это верят.

Таллис пожала плечами:

– Возможно, так оно и есть. В этом мире все это работает. Магия. Спиритизм.

– Да, верно. И это по-прежнему страшит меня. Ребенок может быть из плоти и крови, и все равно сгниет в лесу. Какие биологические процессы происходят при этом? Из всех моих детей выжили только двое – Скатах и Мортен. Странно, но, как я понимаю, это означает, что в них больше леса, чем плоти. Мой сын почти не мог выйти из леса и исследовать фермы вокруг Райхоупа.

– Знаю.

– И, я боюсь, твоя собственная судьба была запечатана в тот момент, когда ты впервые вошла в лес вместе с ним. Он находился в запретном для него месте – Англии – и сумел вернуться; его подхватил отлив, могущественный поток, вынесший его обратно в сердце леса. Но ты… тебе разрешено только путешествие в ад… Скатах не сможет вернуть тебя в Англию, как бы ни пытался.

Таллис мрачно кивнула:

– Я собиралась исследовать лес в течение месяца. И заблудилась здесь на восемь лет.

– Приготовься заблудиться до конца жизни.

– Я никогда не приму это, – твердо сказала Таллис. – Так или иначе, я выберусь отсюда.

– Ты никогда не вернешься домой. Смирись.

– Я найду брата. И верну его домой. Меньшего я не приму.

– А, да… – Уинн-Джонс мимолетно улыбнулся. – Твой брат. Помоги мне встать. Я хочу показать тебе кое-что.

Он неуверенно встал на ноги, тяжело опираясь на Таллис, и палкой указал на мрачные тотемы.

– Ты, конечно, знаешь их всех.

Таллис поглядела на деревянные статуи, и у нее возникло ощущение, что они ей знакомы. Она вздрогнула, слишком близко подойдя к пониманию.

– Да и нет, – сказала она. – Они напоминают мне мои маски.

– Я видел твои маски, – сказал старик. – Однажды. Это Соколица.

– Полет птицы в неведомый край.

– А этот, вновь зазеленевший, Скоген…

– Тень леса, – выдохнула Таллис. – Я всегда чувствовала странную близость с ней.

Уин хрипло рассмеялся:

– Вот так я узнал, что ты идешь. Тотем изменился. Скоген – изменяющаяся тень леса. Я думал, что идет мой сын, что он изменяет тотем, стремясь ко мне. Однако это была ты. Ты – скоген. Ты – тень леса… как Гарри до тебя. И ты найдешь его в тенях.

Он опять посмотрел наверх и указал на тотем, который Таллис знала лучше всех, из-за собственной одержимости.

– Лунный Сон.

– Глаза, которые видят женщину в земле. Я потеряла эту маску. Уронила ее, когда уходила из своего мира. Сейчас она у моего отца. – Таллис улыбнулась. – Иногда я спрашиваю себя, не видит ли он меня через нее.

Уинн-Джонс забеспокоился:

– Ты должна опять сделать ее. Если эти маски так важны для тебя, ты обязательно должна сделать ее.

– Важны для меня? – Таллис пожала плечами. – Некоторые из них я использую, другие – нет. И, кажется, они работают. Через них я вижу мир другим…

– Ты не понимаешь суть масок, – прошептал Уинн-Джонс, поглаживая седую бороду и глядя на Скогена. – Возможно, ты еще не готова и не можешь использовать их правильно.

– Я использую Пустотницу, когда хочу пересечь порог между мирами…

Уинн-Джонс хихикнул:

– Конечно. Что же еще ты можешь использовать? Но, Таллис… в терминах легенд маски, как и райятуки, аспекты пророчества! Голос земли говорит через них шаману: мне, тебе или Тигу. И ты не можешь использовать маски как пророчество, если одной из них не хватает.