Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Какое-то время она молчала. Голод раздирал когтями ее внутренности. Недалеко пела женщина, ее голос с трудом пробивался через поднимающийся ветер. Потом послышался другой голос, мальчишеский, кричащий во всю мощь легких. По спине Таллис пробежала дрожь, а Уин-райятук побледнел еще больше, выпрямился и через стену дома посмотрел в сторону холма мертвых. Издевательский крик мальчика сменился смехом, далеко разносившимся в холодном ночном воздухе. Он дразнил старика, выкрикивал его имя, вырывал из снов; он жаждал съесть его сны.

– Он не сможет войти сюда, – успокоила Таллис Уин-райятука. – Он даже не сможет подойти к дому. Все семьи наблюдают за ним и гонят прочь…

Уин внезапно задрожал и откинулся назад, впитывая тепло огня. Через какое-то время он успокоился, и Таллис попыталась побудить его продолжить:

– Похоже, ты хочешь сказать, что первый лес – вымышленное место. И я не могу поскакать туда на лошади, открыть туда пустой путь или пройти через пещеру. Я должна найти порог, через который я пройду внутрь. Как я могу найти этот порог?

– История о Старом Запретном Месте. Через замок.

– Где он?

– Ты уже видела его, когда открывала пустой путь. За болотом. Ты знаешь о нем всю свою жизнь…

Таллис опять почувствовала себя сбитой с толку и не поверила; странный ответ в мире, где ходят призраки и тени могут колдовать.

– И я случайно нашла его? Это не ответ.

– Никаких случайностей. Ты ищешь его уже восемь лет. И обречена найти.

– Значит, я увидела его во сне? Как я могла увидеть его в шесть лет? Почему я увидела его в истории? Кто эти женщины-габерлунги, которые рассказали мне о замке, и откуда ты знаешь об этом. Как так может быть, что я увидела Скатаха в видении, назвала страну Землей Призрака Птицы – по моим детским снам, – а оказавшись здесь, обнаружила, что ты знаешь о Земле Призрака Птицы и о Бавдуине? Твои тотемы имеют те же имена, что и мои маски, но я сама назвала их! Почему мы так связаны?

Уин-райятук подложил в огонь маленькие веточки, дав резким и настойчивым вопросам Таллис повиснуть в воздухе. Его бледное тело слегка порозовело. Он улыбнулся:

– Почему? Благодаря твоему брату Гарри, конечно. Вроде бы я уже говорил тебе об этом. Ты нашла Гарри много лет назад! Ты нашла его и вошла в него. Посмотри вокруг. Здесь все – Гарри. Река, лес, тутханахи, птицы, камни, тотемы… Первый лес, который он навязал миру – это тот самый мир, в котором я живу и через который ты путешествуешь. Мир, в котором ты и я находимся, не существует в природе, он существует только в сознании! Ты уже восемь лет странствуешь внутри черепа брата! И еще не научилась разговаривать с ним.

– Но он в ловушке, – запротестовала Таллис. – Он позвал меня из мира зимы. Я должна найти его физическое тело, не только сознание.

Уин-райятук на какое-то время задумался, потом медленно кивнул:

– Это не то путешествие, которое я бы хотел предпринять. Но я не ты, и, за исключением ильмов-теней, я почти не вижу созданных тобой мифаго – пожалуй, ты движешься слишком быстро. Но ты еще не осушена до дна, в тебе осталась сила созидания. Возможно, ты сможешь найти его.

Таллис его слова не понравились.

– Ильмы-тени? Эти гигантские деревья? Ты думаешь, что это мои мифаго?

– Безусловно. Необычная для мифаго форма, но, разумеется, очень старая. Они олицетворяют страх леса, мифы о рождении птиц, связь между землей и небом по толстому стволу дерева… – он засмеялся над собой. – Мы создаем простые легендарные личности, вроде Робин Гуда, Джека-в-Зеленом или золотоволосой принцессы; ты приносишь в лес ожившую землю. Ты – источник значительно более древних и могущественных воспоминаний, чем я, Хаксли или два его сына, Кристиан и Стивен – один Бог знает, что случилось с ними.

Он подтолкнул ветку в огонь, в хижине стало теплее.

– Но это другой вопрос. Ты и твой брат… в определенном смысле вы одно и то же. Только так я могу объяснить совпадения, о которых ты рассказала мне. Ты считаешь, что женщины-габерлунги – мифаго твоего деда. Не думаю, что ты права. Фермеры очень давно видели оборванного оленя. Его послал Гарри! Олень – та часть его сознания, которая может путешествовать к краю леса и найти спасителя. Похоже, что брат сам направил тебя в лес. Но такие путешествия души стоят очень дорого. Он пожертвовал своей силой, чтобы послать тебя в дорогу. Наверно, его путь из неведомого края был ужасен: часть души бежит по земле, не в состоянии взлететь или поплыть… и она пришла слишком быстро…

И эти три женщины – его мифаго, то есть он сам; они взяли образы и таланты из той первобытной эпохи, в которой он заблудился. Ты должна помнить, что габерлунги – настоящие элементы легенды. И они действовали так, как положено в легенде: учили магии. Так ты научилась открывать ворота между мирами и временами и пересекать пороги; в ту эпоху это умели делать только великие шаманы. И они научили тебя делать кукол и маски, простым пророчествам, простой магии земли.

Только тогда все обретает смысл. Гарри связан с тобой – кровью, сознанием, родством. Женщины сделаны Гарри, а также – немного – твоим дедушкой и тобой. Твой дедушка был слишком стар, но он знал, что ты поймешь и пойдешь, рано или поздно. И почему нет? Твой брат оставил свои метки на всем, и на тотемах в особенности. Его мифаго имеют такую форму именно для того, чтобы ты могла узнать их. Идя по лесу, он оставлял за собой след, по которому ты могла бы пройти: не булыжники, хлеб или цветные бусины, но воспоминания и образы; они как кровь, как запах – нечто такое, что ты знала всегда, хотя тебе часто кажется, будто ты их не знаешь.

– Ты хочешь сказать, что я только думаю, что ищу Гарри; на самом деле он тянет меня к себе, как рыбу на леске…

– Да. Это единственный имеющий смысл ответ на твои вопросы.

– Он послал женщин, которые показали мне, что искать. Они прибыли слишком рано, потому что время в этом мире ведет себя очень странно. Они ждали меня. И показали, что искать.

Уин-райятук растер золу между ладонями и посмотрел на получившееся серое пятно.

– Да.

– А Скатах, твой сын? И Бавдуин? Они тоже часть Гарри?

Уинн-Джонс нахмурился:

– Не вижу, как они могут быть.

– Тогда почему они так подходят к тому, что произошло со мной? Почему я и ты так связаны?

Если Уинн-Джонс и знал ответ, высказать его он не успел. Внезапно мир снаружи истошно завопил. Ученый схватил посох и каменный нож и с искаженным ужасом лицом посмотрел на шкуры, заменявшие дверь.

– Это Тиг… его магия…

Встревоженная Таллис мгновенно выскочила наружу; ее сердце билось как сумасшедшее, отвечая ужасному вою из леса.

Мертвые деревья подобрались совсем близко к поселению; они сгрудились вокруг палисада и холма, с его костями и деревянными идолами. Лесные птицы метались между рогов этих деревьев. Некоторые сидели на мертвых ветках, кричали на луну и яростно клевали стволы ползших гигантов в тех местах, где ветер обнажил их; гневные птичьи трели смешивались с треском раскалывающейся коры.