Феникс - Юлия Андреева

И вот праздник настал. Зима словно отступила, и солнце блистало на ярко-голубом, точно чисто вымытом, небе. Адам и Ангелика появились в воздухе над толпой каждый на своем увенчанном по такому случаю венками из цветов грифоне. Вслед за невестой парили женщины в старинных платьях и с чопорными, как на гобеленах, лицами. Рядом с женихом летели рыцари, с ног до головы закованные в блестящие латы, что вряд ли нравилось моим кискам. Процессия соединилась и закружилась в небе, как цветочные гирлянды.

Жених и невеста оторвались наконец от яркого хоровода, и… народ вскрикнул от неожиданности, потому что Адам и Ангелика вдруг взялись за руки и одновременно спрыгнули со своих грифонов зависнув, в воздухе. Мы все затаили дыхание, а под ногами молодых появилась золотая лестница, созданная, казалось, из чистого пламени. Солнце играло на серебряных с золотом одеждах жениха и невесты. Они начали спускаться, и тут же навстречу им, словно из-под земли, поднялись два трона.

Гости зашлись в радостном крике, когда королева в сверкающей короне и с длинными, ниспадающими до самой талии волосами встала на образовавшееся у нее под ногами облако. Ее примеру, правда с некоторым опозданием, последовал Карл.

Адам и Ангелика склонились перед королевской четой, и Джулия благословила новобрачных. В отдалении на пригорке я увидел силуэт отца, чьей виртуозной магии наши кумиры и были обязаны своими сегодняшними вознесениями.

Справа от меня в квадрате, очерченном траурными флагами, со сложенными на груди руками стоял Герман, его полный печали взгляд искал кого-то в толпе. При виде его мне сделалось необыкновенно тоскливо. В небе продолжали кружиться грифоны, Джулия и Карл поздравили молодых, сверкнули перстни, скрепляя произнесенные клятвы. Я смотрел на Лауру и думал, что никогда уже не увижу ее.

Я еле дождался, когда первая часть праздника подойдет к концу, и протиснулся сквозь толпу зевак к своей красавице, на ней было белое, словно подвенечное платье, со множеством горящих на солнце бриллиантиков – подарок моей мамы. Я сжал ее руку, и она ответила мне полным беззвучной мольбы взглядом.

– Ничего. Скоро все кончится, ты вернешься домой и обо всем забудешь, – подбодрил я ее.

И вот в центр поляны в своих белых одеждах вылетел Эльсинель, он скользил над травой, как будто опасался помять ее, хотя я был уверен, что больше жрец беспокоится за чистоту своего костюма. Он поднял руку, и, словно отвечая его молчаливому призыву, заиграли всеми красками радуги цветы-призраки. Из толпы вышли Павел, Хельга, Андрес и Светлана. Последней, как бы не зная, на что решиться, к ним присоединилась Лаура. Она обернулась на меня и тут же опустила голову и пошла за всеми.

Эльсинель взмахнул руками еще раз, и над ребятами засветился невиданный по своим масштабам и красоте вход.

Толпа ахнула от восторга, а в воздухе закружились голубые бабочки. Подошел отец и положил руку мне на плечо.

Еще взмах, и за моим братом образовалась мрачная, похожая на пещеру дыра с блестящей ступенью, на которую он должен был вначале подняться.

– Не беспокойся. Он уйдет не раньше, чем покинут нас твои друзья. Я принимал участие в заклятии и знаю… – Отец не договорил, увлеченный зрелищем. Над моими друзьями образовалось снежное кружево, я во все глаза глядел на Лауру. Бабочки начали сплетаться в круги и восьмерки. Судя по всему, представление обещало быть долгим.

«Ну вот и все», – не успел подумать я, как вдруг Лаура сорвалась с места и вылетела из блестящего вихря, распугав танцующих насекомых.

– Я не хочу улетать! Мне нечего там делать! Тот, кого я люблю, здесь! И я пойду с ним хоть в саму бездну!

Я подался вперед. Эльсинель упал на колени, харкая кровью, магическая вьюга прорвалась вслед за Лаурой, и теперь снежинки метались по поляне. Отец бросился на помощь пострадавшему магу и как мог заделал дыру.

– Финист Ясный Сокол! – кричала девушка. – Я люблю тебя! Я иду к тебе!

Я подумал, что она собирается покончить с собой. Ребята начали исчезать, в то время как Лаура, растолкав охранников и разорвав траурные знамена, бросилась на шею моего брата.

– Финист! – услышал я ее чистый звонкий голос. – Я люблю тебя! Я никому тебя не отдам! Я люблю тебя с той самой минуты, когда ты прилетел в замок на своем черном драконе. Я никого до этого не любила и не полюблю никогда! – Он обнял ее. И тут только до меня дошло, что Герман давно уже не был тем ребенком, которым я считал его. Он стал мужчиной – сильным, любящим и любимым моей Лаурой.

– О… ради Святого острова оставьте принца в Элатасе! – взмолилась, падая на колени и протягивая руки к Эльсинелю, Ангелика. – Разве вы не видите – они любят друг друга!

– Это невозможно, – в замешательстве бормотал жрец. – Заточение Адского принца – единственная гарантия мира.

– Я не хочу! – не выдержала Джулия. Но в этот раз ее уже никто не слушал.

– Нельзя! – Карл прижал ее голову к своей груди. – Нельзя! С ним же невозможно договориться!

– Я не отдам тебя, я пойду с тобой! – как безумная твердила Лаура, покрывая лицо избранника поцелуями. – Пожалуйста! Я люблю его!

В воздухе пронесся звон, словно тысячи серебряных колокольчиков разом оторвались от земли и теперь летят в небо. Мои друзья исчезли, помахав нам па прощание.

И тут же зажегся синий огонь над дырой за спиной Германа.

– Сделайте что-нибудь, я не хочу! – задыхалась Лаура.

– Да не стойте вы истуканом! – Я бросился к Эльсинелю и рывком поднял его на ноги. – Пусть она уходит вместе с ним – раз уж так решила! Не мучайте их больше!

– Но я не могу… это не положено… она же ничего не сделала… чтобы отправлять ее в вечное изгнание.

– Вам что, нужно, чтобы она Элатас подожгла?! – Моя сестра вырвалась из объятий Карла и ринулась на жреца. Я хорошо знаю, что бывает, разозли ее посильнее.

– Но она, я не могу… – Эльсинель отмахивался руками, словно Джулия одним своим присутствием делала ему больно.

– А на то, чтобы я сопровождала сына, вы могли дать согласие?! Прах вас побери – жирная, мясная ящерица! – вступила в бой мама.

– Но вы же, ваше высочество, – его мать! – Старик терял силы, меж тем дыра, покрываясь голубой рябью, уже достаточно сильно втягивала в себя сопротивляющегося Германа.

– …а она – она никто! – И тут я снова услышал голос Лауры. – О Дракон! Мы созданы друг для друга и будем вместе, как две половинки луны, сведенные воедино на празднике полнолуния! О, дракон! Благородный и великодушный дракон, возьми меня своей женой, милый. В сияющий полдень на троне из живых роз!

Я упал на землю, уже не скрывая слез. Ведь Лаура почти что слово в слово повторяла текст из моей первой сказки, из моего «Тигля». Долгие годы я представлял себя в роли золотого дракона, даже не догадываясь, что этот дракон – мой младший брат. В то время как я из сказочника становился теперь просто летописцем.