Слёзы Шороша - Братья Бри

– Ты сама себя выдала, дорогая Эстеан, – ответила ей Лэоэли.

Дэниел подошёл к столу: камни, камни, камни… на белой скатерти. Ему тут же захотелось сказать про чувства, которые охватили его в этот миг. Но он и сам ещё не понял их. Он прошептал:

– Камнепад!

– Что ты сказал? – спросила Лэоэли (не потому, что не слышала, а чтобы ещё раз услышать).

– Камни словно падают в душу, на самое её дно, туда, где её самый тонкий нерв.

Ещё три пары рук загорелись и тронули своим тёплым светом камни на другом столе. Дэниел метнулся к нему и едва устоял на ногах: у него снова закружилась голова.

– Ты не упадёшь? – Лэоэли коснулась его руки.

Но Дэниел не услышал ни её слов, ни её прикосновения. Он уже отдавал свои чувства камням, которые покоились на красной скатерти. И мурашки уже бежали по всему его телу, словно посланцы, разносившие животрепещущую весть.

– Властители Фаэтра! – шёпот его повис над камнями.

Лэоэли и Эстеан притихли и не мешали ему. Дэниел потянулся рукой к камню.

– Ты красив! Ты… безумно красив! И тебе нравятся мои слова…

Лэоэли приблизилась к Эстеан и взяла её за руку. Та поднесла указательный палец к своим губам.

– А ты… ты добр и отзывчив. Ты жалеешь меня, ещё так мало узнав обо мне. Я чувствую это… А ты… ты притягательнее десятка камней. Ты многогранен и загадочен. Какая же из твоих граней главная? К какой я должен прикоснуться, чтобы ты откликнулся?.. А ты… ты хочешь что-то сказать мне… Что?..

Вдруг Дэниел оглянулся, будто камни подсказали ему, что он здесь не один, и, увидев знакомые лица, отдёрнул руку.

– Лэоэли… Эстеан… пойдёмте, – сказал он тихим голосом. – Я немного отдохну перед обедом.

Эстеан загасила свечи, и они вышли через зеркальный холл на воздух.

– Дэнэд, – обратилась к нему Эстеан и, когда он повернул к ней голову, продолжила: – Отгадаешь загадку?

– Загадку?

– Про комнату камней. Лэоэли, и ты попробуй отгадать.

– Комната камней. Мне нравится это наивное название, – сказал Дэниел.

– И мне, – сказала Эстеан.

Лэоэли промолчала.

– Ну, загадывай свою загадку, хранительница комнаты камней.

– Ты заметил: один стол покрыт белой скатертью, другой – красной, а маленький, на котором лежит светящийся камень, – чёрной. Почему?

Дэниел прошёл шагов десять молча, потом остановился и ответил:

– Ты выбрала белый цвет для камней, что лежат на поверхности Фаэтра, что видны глазу. Для тех, что прячутся в тайниках гор или под землёй, – красный. А светящийся камень ты выделила. Он наделён особым свойством: он впитывает свет и потом отдаёт его. И мы видим этот свет. Но камень не открывает себя, и мы не понимаем, как он делает то, что делает. Для нас это остаётся неведомым, окутанным тьмой. Поэтому скатерть чёрная.

– По-твоему, загадка такая же наивная, как и название комнаты? – спросила Эстеан (глаза её излучали счастье).

– Вовсе не наивная, – сказал Дэниел и зачем-то добавил: – И ты не наивная.

– А какая я, дорлифянин?

– Не скажу.

– Говори, Дэн, коли затеял, – не удержала своего любопытства Лэоэли.

– Ты… как светящийся камень.

Эстеан рассмеялась. Потом сказала:

– А про чёрную скатерть ты не отгадал. Теперь твой черёд, Лэоэли.

– Прежде ты не загадывала мне этой загадки, Эстеан.

– Прежде я не думала, что это может быть загадкой. Просто, выбирая цвет, я отвечала на вопрос, почему этот, а не тот.

– Какая же твоя разгадка, Лэоэли? – спросил Дэниел.

Лэоэли заметила, что он смотрит на неё как раньше, как в Дорлифе, как на колдунью-зеленоглазку.

– Я и не знала, что ты разбираешься в камнях, – сказала она.

– Я ничего не понимаю в них.

– Я тоже… Про белую и красную скатерти я подумала, как Дэн. А про чёрную… про чёрную моя разгадка простая. Светящийся камень вбирает в себя свет солнца, чтобы показывать путь во тьме. Он и тьма неразделимы. Чёрная скатерть – это тьма, окружающая нас.

Эстеан приблизилась к ней и поцеловала её в щёку.

– Правильно, Лэоэли, – сказала она.

* * *

После обеда Дэниел сразу поднялся к себе в комнату. Он устал. Но не оттого, что был слаб. И не оттого, что забота хозяев и Лэоэли была ему в тягость. Все мысли его были об одном, и он томился ожиданием этого. Но пока Лэоэли была в Палерарде, он не мог пренебречь её вниманием и предаться тому, чего жаждал в эти мгновения больше всего…

Раздался стук в дверь, и послышался голос Лэоэли:

– Дэн, к тебе можно?

Дэниел открыл дверь.

– Я пришла сказать, что мне пора в Дорлиф.

– Я провожу тебя.

Лэоэли, не отвечая, смотрела на него. В её глазах была грусть.

– Лэоэли, можно я провожу тебя?

– Чего-то не хватает, правда, Дэн? Вокруг наших слов чего-то не хватает… Мрака поздних пересудов и света дорлифских часов.

– Да, я не забыл.

– Пойдём. Я уже попрощалась со всеми.

Они вышли из дворца и через каменную долину направились к скале напротив. Вертикальный выступ её, словно клюв ферлинга, сильно выдавался вперёд. До него было шагов триста, а до головы ферлинга (такой увидел Дэниел скалу) ещё шагов двести.

– Что молчишь, Дэн? Задумался? О чём?

– Задумался? Скорее, окунулся в беспорядок мыслей и чувств… Вот ты о Дорлифе напомнила. А вышли из дворца – под ногами ковёр из камней. Прошло всего несколько дней с того мгновения, когда я и мои друзья, Мэт, Семимес, Нэтэн, повстречали тебя на улице. И это уже далеко. Нэтэна больше нет, навсегда нет. Мэт, Семимес… они пропали. А я даже не ранен. Похоже, твоё пёрышко сберегло меня. Странно, они остались в прошлом, а у меня кружится голова от новой жизни.

– У тебя кружится голова не от новой жизни, – перебила его Лэоэли, – а от того, что ты пережил в эти дни. Ты был на грани.

– Моё сердце тоскует по прошлому. Это счастье, что… – Дэниел не смог договорить.

– Что с тобой, Дэн?

Дэниел справился с волнением и продолжил:

– Счастье, что я хоть немного побыл рядом с Суфусом и Сэфэси. Но я… я не увижу их никогда.

Слёзы выступили на глазах Лэоэли.

– Хорошо это или плохо… что все эти осколки прошлой жизни у меня в голове? Они больно ранят. Я пришёл в Дорлиф, и мне казалось, Дорлиф принесёт мне счастье… Я не понимал, для чего пришёл в Дорлиф. И сейчас не понимаю. Но я пришёл не для страданий, не ради боли. Мне не нужны страдания. Мне нужна Небесная Поляна. Мне нужен праздник Нового Света.