Гнев империи - Брайан Макклеллан

− Я ищу Ичтрасию, − сказал Микель.

Громила схватил Микеля за грудки, и не успел он пикнуть, как почувствовал, что его мгновенно развернули, подняли как куклу и опустили на пол в прихожей. Дверь закрылась, и над ним склонился Ка-Седиаль. На добром лице старика играла ласковая улыбка.

− Ичтрасии нет дома, − сказал Ка-Седиаль. − Но ты очень удачно выбрал время, и тебе очень не повезло, Микель Бравис.

− Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, но это не слишком хорошая идея. − Микель пустился блефовать, насколько мог со своей больной головой. − Я только что пустил пулю в голову человека, который устраивал взрывы. Же Тура мёртв, и через час каждый из ваших кровожадных солдат будет знать, что это я его убил. Я стану очень популярным и...

Громила склонился над ним и так врезал в челюсть, что у Микеля искры из глаз посыпались. Во рту онемело и было непонятно, все ли зубы уцелели. Когда громила поднял его, как игрушку, и понёс в гостиную, Микель ничего не мог поделать, кроме как безвольно повиснуть. Громила бесцеремонно швырнул его в кресло, а потом принёс ещё одно для Ка-Седиаля. Старик сел перед Микелем с той же ласковой улыбкой. Несмотря на манеры доброго дедушки, его горящие глаза говорили совершенно об ином.

− А мне плевать, − сказал Седиаль и поднял руку. − Не сочти меня неблагодарным – я, конечно, доволен, что же Тура мёртв. Он уже давно стал бесполезен. Но твоё имя будет забыто задолго до того, как ты перестанешь кричать в темнице, так что не пытайся взывать к моему крайне слабому потаканию популизму.

Микель уставился на Седиаля, не зная, что сказать, и даже не зная, может ли он вообще говорить. На громилу он даже не глянул. Громила − всего лишь кулак, а Седиаль − тот, кто этим кулаком размахивает. Что-то изменилось, и очень недавно − удача изменила Микелю, приведя его прямиком в лапы всевидящего.

− Может, подождём Ичтрасию? − спросил Седиаль. − Или продолжим нашу дискуссию? А! Кажется, я слышу шум экипажа. Чудесно − нам не придётся долго ждать.

Он повернулся к двери, подняв брови. Микель услышал, как открылась передняя дверь.

− Мара, дорогая, прошу, заходи, − произнёс Седиаль.

На пороге гостиной появилась Ичтрасия, и при виде Микеля раздражение на её лице сменилось потрясением.

− Какой бездны ты тут делаешь? − спросила она на адроанском.

− Знаешь, я предпочитаю говорить на дайнизском, − упрекнул Седиаль.

− Я буду говорить как мне хочется, ящерица. Что ты здесь делаешь и что с ним случилось? − Она глянула на Микеля. − Я думала, ты с Яретом. Уже ходят слухи, что ты сам убил же Тура.

Микель сглотнул, размышляя, не врежут ли ему снова, если он откроет рот, но всё же вымолвил:

− Да.

Ичтрасия перевела взгляд на деда.

− Тогда что это значит?

− Моя дорогая, − замурлыкал Седиаль, − твой друг Микель − не тот, кем кажется.

Микель подавил желание сказать: «Она уже знает».

− Хотя, похоже, Микелю удалось найти нашего подрывника, − продолжал Седиаль, − прочие наши поиски в катакомбах Лэндфолла были не совсем безуспешными. Мы раскрыли три небольшие ячейки черношляпников, которые там ещё прятались. В первой из них была женщина по имени Хендрес. Полагаю, бывшая любовница Микеля.

У Микеля упало сердце. Теперь он точно знал, к чему клонит Седиаль.

− Мне нужно с тобой поговорить, − сказал он Ичтрасии.

Седиаль его проигнорировал.

− Нам даже не пришлось её пытать − она сама всё выложила. В течение часа она рассказала мне всё, что знала о Микеле. Похоже, он не работает ни на черношляпников, ни на нас. Он работает на борца за свободу пало по имени Красная Рука.

Седиаль помолчал, разглядывая ногти и ожидая ответа Ичтрасии. Она переводила взгляд с деда на Микеля, но ничего не говорила.

− Ичтрасия, мне нужно рассказать... − произнёс Микель настойчивее, но Седиаль перебил его.

− Этот Красная Рука годами боролся как против нас, так и против фатрастанцев. Он убивал наших шпионов и даже наших людей-драконов. Похоже, он пороховой маг, хотя я до сих пор не могу точно определить, кто он такой. Я даже не знаю, каковы его мотивы, и, наверное, нам с тобой придётся долго разговаривать с нашим другом Микелем, чтобы выяснить всю недостающую информацию.

Седиаль повернулся к Микелю. Улыбки доброго дедушки как не бывало. Теперь он с жадностью сверлил его взглядом.

− Что ж, Микель. Начнём?

− Разве вы не возьмёте у меня кровь? Чтобы заставить говорить?

− Возьмём. Когда-нибудь. Но я не спешу. Так будет интереснее.

Микель перевёл взгляд на Ичтрасию, которая, в свою очередь, не сводила глаз с деда, словно с гадюки.

− Ичтрасия, − сказал Микель, − я знаю, почему он называет тебя Марой.

И она, и Седиаль застыли. Седиаль скривил губы и сказал:

− Не смей к ней обращаться.

− Он называет тебя Марой, потому что ты его жертва, − быстро продолжал Микель. − Ты его запасной план с богокамнем. Если убийство всех тех людей не поможет раскрыть секреты камня, он убьёт тебя.

Седиаль рассмеялся.

− Ты не сказал ей ничего нового. Пусть моя внучка строптивое дитя, но своё место она знает.

Несмотря на смех, в его голосе прозвучало раздражение.

− Дело в магической крови, да? − спросил Микель. − Она сильнее обычной. Гораздо сильнее. Можно принести в жертву одного-двух одарённых, но этого, наверное, не хватит. У него должен быть избранный, ожидающий его сигнала. Разве император не знает, что Седиаль задумал использовать одно из его орудий таким образом?

− Заткни его, − велел Седиаль.

Громила ударил Микеля кулаком по голове. Перед глазами вспыхнул белый свет, и Микель чуть не свалился с кресла, но громила поддержал его. Микель плюнул на него кровью, но тот даже бровью не повёл.

− Прекрати его бить, − тихо сказала Ичтрасия.

− Что? − одновременно спросили Седиаль и Микель.

− Я сказала прекрати его бить.

Седиаль нахмурился.

− Он больше не твоя игрушка, дорогая. Он предал государство, и он предал тебя. Ты не будешь просто смотреть, как мы разрываем его на кусочки, ты поможешь