Повелитель Островов - Дэвид Аллен Дрейк

— Считаешь, поклонение Госпоже дает тебе право быть врагом графа, а? — сказал мужчина с вилами. — А мы тут законопослушные люди.

— Думаешь, мы не слышали, что твоя госпожа говорит? — вступил другой конюх. Он потянулся за пьюльским ножом, достал его, а ножны и ремень бросил в кучу навоза. — Она с Орнифала. Только богачи могут говорить, что это не имеет значения. А я потерял отца на Каменной Стене!

Мальчишка-конюший свободной рукой подобрал горсть навоза и измарал нарисованный на изгороди образ. При этом он издевательски присвистнул через дырку в зубах.

— Я не враг вашему графу, — сказал Ноннус. — И не хотел никого обидеть. Друзья, я с удовольствием помолюсь вместе с вами Пастырю.

Форейтор расхохотался:

— Эй вы, кто-нибудь! Подержите эту молодую кобылку для меня! А подраться можете и через несколько секунд.

Шарина изо всех сил лягнула его в колено. Форейтор зарычал и выругался. Это отвлекло внимание его подельников, и они оглянулись.

Ноннус схватил вилы прямо за зубцы и ударил рукояткой конюху в диафрагму. Тот упал, схватившись за грудь, неспособный ни крикнуть, ни вздохнуть.

Тогда отшельник, развернув вилы, метнул их в лицо конюшему. Один из зубцов угодил ему прямо в глазницу. Мальчик без звука рухнул на землю.

Оставшийся конюх отпрыгнул назад, но наткнулся при этом на стену, которой был обнесен двор гостиницы. В ужасе он загородился руками, напрочь забыв, что в одной из них все еще держит пьюльский нож.

— Передай привет своему отцу! — бросил отшельник и воткнул вилы ему в горло. Один из крайних зубцов пронзил горло насквозь и застрял в дереве. Средний, очевидно, пробил трахею и главный кровеносный сосуд, потому что мужчина издал каркающий звук и упал на колени. Ноннус выдернул вилы, и вот тогда легочная кровь, пенясь, хлынула конюху на тунику.

Ноннус смотрел на форейтора и смеялся. Тот завизжал и поднял девушку, загораживаясь ею, как щитом. Это была ошибка — Шарина пнула его в пах.

Ахнув, форейтор сложился пополам. Девушка вырвалась из его рук и откатилась в сторону: она была свободна! Еще в движении услышала звенящее «тн-н!» — это вилы в последний раз воткнулись в тело жертвы.

Стоя на коленях, Шарина увидела, как калитка открылась, — в проходе стоял Медер и с абсолютно невыразительным лицом глядел на них.

Ноннус поднял за волосы конюха и одним движением пьюльского ножа перерезал ему горло. Ноги жертвы отчаянно дергались.

Как цыпленок, только крови намного больше…

Повернув вилы боком, Шарина с трудом извлекла их из тела конюха.

— Пошел прочь отсюда! — закричала она на колдуна. Слезы так и катились у нее по щекам. — Нам надо похоронить их, а ты будешь только мешать!

Девушка начала ворошить навоз. Эту кучу не тронут еще неделю. Особенно когда выяснится, что все конюхи сбежали, прихватив с собой драгоценности из багажа Азеры. Тут уж вся гостиница встанет на уши! А история будет похоронена, пока не обнаружатся тела в навозной куче.

Вытолкав колдуна, она захлопнула калитку. Слезы застилали ей глаза, но все, что ей надо было видеть, — это куча навоза и вилы в руках. С ними Шарина могла справиться.

— Именно поэтому пьюльцы носят черную одежду… — произнес отшельник между двумя хриплыми вздохами, — чтобы не было видно крови. Ведь ее всегда полно, когда забиваешь животное. Но тебе, дитя, придется принести ведро воды, пока кто-нибудь не увидел. Ведь руки у меня по локоть в крови. Прямо как в старые времена…

И он засмеялся, но это был смех сквозь слезы.