Вампир и девственница - Керрелин Спаркс

Вскоре после захода солнца Робби встретился с Карлосом в саду на вилле Романа для еженедельного спарринга. Босые, с обнаженной грудью, одетые в белые штаны для занятий боевыми искусствами, они кланялись друг другу на прямоугольной лужайке. Их освещала почти полная луна, отбрасывая тень Карлоса на зеленую траву, но не Робби.

В дальнем конце сада ряд белых каменных колонн сверкал в лунном свете, в то время как они встали в стойку. Воздух наполнился ароматом роз и гардений, и Робби быстро взглянул на клумбы, раздумывая, какой ему выбрать букет для Оливии.

Его внимание снова переключилось на Карлоса, когда вер-пантера начал раскачиваться взад и вперед. Робби научился не недооценивать его.

— Я мог бы легко сбить тебя, если бы сдвинулся, — хвастался бразилец, танцуя по периметру сада.

— Я легко мог бы побить тебя во сне. Если бы я мог спал.

— Жаль, что ты не можешь видеть во сне своего ангела, — сказал Карлос, и его янтарные глаза блеснули. — Я знаю, как ее зовут.

Робби нахмурился и повернулся, чтобы держать Карлоса в поле зрения. Он не помнил, чтобы упоминал Оливию по имени. После встречи с ней накануне вечером он вернулся на виллу, чтобы узнать о ней больше на компьютере Романа.

Она работала в ФБР в качестве профессионального психолога-консультанта и располагалась в Канзас- Сити. Она получила степень магистра в Техасском университете. Ей было двадцать четыре года, и она была старшей из троих детей. Ее семья жила в Хьюстоне, штат Техас, где ее отец работал геологом в нефтяной компании.

Как только солнце приблизилось к горизонту, Робби закончил, собрав всю информацию в один отчет. Он нажал на кнопку "Печать" и, спотыкаясь, побрел в свою спальню, чтобы уснуть смертельным сном.

Теперь же он прищурился.

— Ты просмотрел мои личные бумаги.

— А что, по-твоему, я должен делать весь день, пока ты прикидываешься мертвым? — Карлос сделал вид, что нападает, а затем отпрыгнул назад, ухмыляясь. — Ты же знаешь, я тоже хороший следователь. Так что по доброте душевной я решил тебе помочь.

— Черт возьми, нет. Не лезь в мои дела.

Карлос с безразличным видом пожал плечами.

— Ладно. Полагаю, ты не хочешь слушать то, что я сегодня узнал.

Сволочь. Робби обдумывал, как заставить Карлоса говорить, когда коварная пантера внезапно бросилась вперед.

Он увернулся как раз вовремя.

Карлос хихикнул, отступая назад.

— О, мучачо. Это было уже близко.

— Говори.

— Да, сэр. Сегодня была прекрасная погода.

— Об Оливии, чертов кот! Карлос рассмеялся.

— Ну, если ты настаиваешь, — он низко пригнулся, обходя Робби кругом. — Около полудня я отправился за покупками, и все в Грикосе говорили о красивой американке, которая приехала навестить свою старую овдовевшую бабушку.

Итак, четверо здоровенных дядюшек на самом деле оказались одной хрупкой старушкой. Робби повернулся, чтобы не отстать от Карлоса.

— Продолжай.

— Бабушку зовут Хелен Сотирис, и, судя по всему, она обладает какими-то странными эмпатическими способностями. Ходят слухи, что у Оливии такой же дар.

Робби пожал одним плечом.

— Я уже знаю об этом.

— О, — Карлос лукаво посмотрел на него. — Тогда, я полагаю, ты также знаешь, что бабушка ищет хорошего греческого мальчика, чтобы женить на Оливии.

Робби напрягся. Мысль о том, Оливия выйдет замуж за другого мужчину была… неправильной.

Более чем неправильной. Это приводило его в бешенство. Слишком поздно он понял, что Карлос сделал свой ход, и он отпрыгнул в сторону. Удар, который должен был попасть в его грудь, пришелся на руку.

Мерзавец. Это было больно, но Робби никогда бы в этом не признался. Он заслужил эту боль за то, что позволил Карлосу отвлечь себя.

— Одно очко в мою пользу, — объявил Карлос.

— Да, хотя тебе пришлось прибегнуть к хитрости и лжи.

— Я говорю правду, мучачо. Если пойдешь в таверну в Грикосе, то увидишь, что они делают ставки на то, какой парень завоюет сердце Оливии.

Пока что главными претендентами являются Георгио, Димитрио и Спиро.

Робби судорожно сглотнул. Он соревнуется с тремя мужчинами? Мужчинами, которые могли видеть Оливию днем, которые могли ухаживать за ней, пока он бесполезно лежал в смертельном сне.