Идеальное искажение - Кристина Александрова

Когда мы с Денисом учились в школе, я была той самой незаметной девочкой с задней парты, которая, в общем-то, звёзд с неба не хватает, но учится прилично, а он – тем самым симпатичным мальчиком, по которому сохнут отличницы, а значит, позволяют ему списать в обмен на его внимание. Он всегда садился на первые парты, всегда выбирал девочек, самых сильных в том или ином предмете. На биологии, например, садился с Лерой Казанцевой, которая собиралась поступать на биологический, а потому занималась у репетитора и знала биологию, кажется, даже лучше, чем учитель. Когда начинался русский язык, Денис уже сидел за партой Кати Щукиной, юной поэтессой; она писала такие потрясающие сочинения, что их зачитывали перед всем классом, а ещё она успела занять какие-то там места на каких-то там конкурсах для юных поэтов и вроде бы даже где-то опубликоваться. Денис точно знал об этом лучше, чем я, потому что постоянно нахваливал стихи Кати, получая взамен готовое домашнее задание и подсказки на тестовых прогонах экзаменов. А на математике, конечно, он подсаживался к Маше Любиной, потому что ей не было равных в решении примеров с логарифмами и всяких тригонометрических задачек…

Я помню, как смотрела на всё это со своей задней парты и думала о том, что никогда не опущусь до такого. Я никогда не буду добиваться внимания какого-то там мальчика вот такой ценой. Ведь видно же, что он их не любит, а просто использует. Получает пятёрки за их счёт, а они получают не просто его похвалы – случайные прикосновения, объятья, быстрые поцелуи в щёчку, и не только…

Да, я злилась, и злилась сильно. Потому что знала, что Денис ходит к Казанцевой на дополнительные уроки, и знала, чем они обычно заканчиваются – она часто хвасталась в кругу своих подружек. Знала и о том, сколько раз он целовался с Катей, и о том, что произошло между ним и Машей, после чего она решила, что они встречаются. Кстати, из этого Денис выкрутился очень красиво – он объяснил Маше, что давно и буквально до смерти влюблён в одну невероятную девушку, но она постоянно отвечает ему отказом. Он пытается забыть её, встречаясь с другими девушками, но это не помогает, потому что сердцу не прикажешь. Ну и что? А то, что вместо того, чтобы надавать этому засранцу по голове тапком, Маша бросилась со слезами на глазах его утешать. И обещать сделать всё для того, чтобы он забыл свою роковую любовь…

Я знала всё это, злилась, и ничего не могла поделать. Я сидела на задней парте, была просто хорошей ученицей и ни в чём не блистала. Такими хорошими девочками у нас в классе были примерно все, я не выделялась ничем. И моя сестра Вероника знала об этом, но неизменно выбирала другие слова и другие темы для того, чтобы поддержать меня.

– Ещё не хватало, чтобы ты разменивалась на какого-то бабника, – бушевала она. – Ты красивая, умная, серьёзная девушка! Ты ещё найдёшь того, кто будет любить тебя только потому, что ты – это ты!

Я только кивала в ответ, забывая, что когда говоришь по телефону, собеседник этого не видит. Тогда Вероника уже уехала в Красноярск, а потому мы могли поговорить только вот так, на расстоянии, и мне безумно не хватало её здесь. Я и сейчас уверена, что будь она рядом, она нашла бы способ вытащить меня из этой одержимости – например, познакомила бы с каким-нибудь приятелем своего будущего мужа. Он военный, и пока служил в Саратове, работал в военном институте. А там тебе и курсанты, и молодые офицеры, и…

И если бы это всё случилось, тогда не было бы того, что есть теперь. А теперь я шла бок о бок с Денисом, моей ожившей мечтой, и не знала, что ему сказать. Если честно, я даже не имела понятия, зачем он меня позвал. Видимо, это было просто очередной шуткой разбушевавшегося искажения.

– Пойдём, присядем? – он указал на лавочку под раскидистым деревом.

Я кивнула, и мы свернули в ту сторону. Как-то по-другому это должно было случиться. Как-то совсем по-другому, но точно не так…

Денис сел совсем рядом со мной, и я чувствовала каждый его вдох, каждое неосторожное движение. Он откинулся на спинку, поднял взгляд вверх, прищурился – даже сквозь густую листву проскальзывали горячие солнечные лучи.

– Извини за то, что я наговорил тогда тебе, – негромко сказал Денис. – Я боялся, что Катя узнает… а я тут вроде бы не причём.

Я пожала плечами и тоже уставилась в вышину. Ветер мягко перебирал зелёные листочки, прохладными лапками ласкал кожу.

– Я тут тоже не причём, – негромко отозвалась я. – Меня это удивило не меньше, чем тебя.

– Теперь я это понимаю, – усмехнулся Денис.

Краем глаза я видела, как он опустил голову. Мягкий ветерок снова коснулся кожи, и я зажмурилась от удовольствия.

– Знаешь, это так странно, – снова заговорил Денис. – Мы с ней как бы и не встречались толком. То есть, да, между нами что-то было, но это не отношения в том смысле, как вы это понимаете. Нам просто было хорошо вместе… иногда… ну, раз в пару недель. И всё равно, она только что была жива, а сейчас…

Он притих. И я снова с трудом нашла, что ответить, но всё же могла что-то выдавить из себя.

– Я думаю о том, же, когда вспоминаю Федю, – отозвалась я и оглянулась на Дениса. Он смотрел на меня, и мне от этого стало немного не по себе. – Мы были знакомы недолго, но…

– И Лиза, – добавил Денис. – Я слышал, вы знакомы с детства?

Я кивнула.

– Мы живём на одном этаже. Когда были маленькие, постоянно бегали друг к другу в детстве, а теперь, конечно, видимся реже… но всё равно.

Я поняла, что не могу выдавить из себя ни слова. Всё это время у меня была возможность не задумываться об этом, но сейчас…

– Сочувствую, – еле слышно сказал Денис. – Наверное, тебе её сильно не хватает.