Невеста Кащея - Татьяна Коростышевская

— Ну что ж, фата, — серьезно проговорил чиновник, присыпая мелким песочком мое чернильное рукотворство. — Теперь ваше прошение принято к рассмотрению. Как только господарь будет готов провести дознание, мы вам сообщим.

— Я тогда по двору пока погуляю? — поднялась я с насиженного местечка, с удовольствием разминая ноги.

— Долго гулять придется! — фыркнул в бумаги писарчук.

— Долго — это до вечера? — осторожно спросила я, уже предчувствуя недоброе.

— До зимы, — с широкой улыбкой ответствовал чиновник. — И это самый близкий срок, который я могу вам указать. Сейчас, видите ли, господарь будет рассматривать дюжину самых неотложных дел.

Короткий палец указал мне на стоящую под столом корзину, доверху забитую свитками.

Моему возмущению не было предела:

— А как же остальные, менее неотложные?

Крючкотвор, похохатывая, настежь открыл двустворчатую дверцу стенного шкафа. На пол снежной лавиной рухнул еще ворох бумаг. Хозяин кабинета начал, помогая себе коленями, запихивать его обратно.

Я откашлялась и попыталась поймать бегающий взгляд писарчука:

— И каким образом можно повысить важность своего дела?

Ответ был до противного предсказуем.

— У меня при себе нет, — густо покраснела я.

— В долг не лезем, из долгу не выходим, — поделился со мной собеседник редкой поговоркой. — Срок даю до вечера…

Я задумчиво кивнула. В моей буйной головушке зрел коварный план.

На крыльце я слегка задержалась, решая, куда отправиться в первую очередь. Канцелярия, входящая в комплекс замковых строений, была расположена на центральной площади, поэтому к травнице я решила наведаться чуть погодя, сначала воплотив в жизнь задуманную каверзу. Солнце припекало, в воздухе разносились вкусные запахи готовящейся здесь же, на площади, еды. Арад предвкушал праздник. Улицы утопали в зелени, разноцветные флажки украшали окна домов и головные уборы жителей. Бескровная победа господаря на Златом бреге никого не оставила равнодушным. По слухам, не сегодня-завтра в столицу начнут прибывать наши доблестные воины, покрывшие себя славой при осаде трех самых важных береговых укреплений северных соседей. Где-то на востоке, в обнесенном стенами Шахристане, беснуется свирепый Урхан, не удержавший территорий, завоеванных всего с десяток лет назад, пока валашский Дракон шутя распространяет свое влияние на весь континент.

— Виват! Виват! — во все горло орут уличные мальчишки.

— Славься! — подхватывают клич горожане. — Ура-а-а!

Арад — город большой, зажиточный. Недаром его называют ключом к нашему княжеству. Замок, вокруг которого он образовался, расположен на перекрестке торговых дорог из Романии и Галлии в Рутению. И захочешь в путешествии миновать господареву столицу, а не выйдет. Ну разве что делать немалый крюк по горам да лесам. Кстати, за столетия, прошедшие со строительства замка, торговый тракт своего значения нисколько не утратил. Все так же, как и много лет назад, движутся длинные обозы, перевозя из Рутении звериные шкуры, янтарный тягучий мед в дубовых бочках или свежую рыбу, обложенную не тающим даже на самом пекучем солнце льдом. (Кстати, сам вечный лед добывают у нас, на дне Синевирного озера.) Через Галлию из-за моря попадают в Арад разноцветные свертки шелковых тканей, драгоценные бруски черного и красного дерева, ароматные пряности, розоватый крупный жемчуг. А из Романии — магические безделушки и невесомая шерсть тонкорунных овец. Кипит, бурлит арадская торговля, выплеснувшись уже за пределы городских стен. Строительство в пригородах ведется и днем и ночью, не смолкает стук топоров ни в будни, ни в праздники.

— Ленута! — вывел меня из задумчивости резкий мальчишеский окрик.

Конопатый поваренок Томяш призывно махал мне руками. Я спустилась с крыльца.

— Здорово, пострел, за зеленью на рынок послали?

— Ну да, — кивнул Томаш, шикарно сплюнув себе под ноги. У пацана как раз выпали передние молочные зубы, и он изо всех сил пользовался временным преимуществом перед простыми смертными. — Ты в замок?

— Да надо бы… — зевнула я, прикрыв рот ладонью. — Только еще в пару-тройку мест забежать придется.

— Так давай я сопровожу?

Ну понятно: кому на кухню возвращаться охота?

— Кузнеца хорошего знаешь? — спросила я, решив, что попутчик мне в общем-то не помешает. — Такого, чтоб с филигранью работал, настоящего мастера.

— А то, — шмыгнул носом поваренок. — Я же мужик деловой, обстоятельный.

— А где еще знакомые имеются? — попыталась спрятать я улыбку, глядя на мелкого обстоятельного мужика.

Томаш закатил глаза:

— Не сомневайся, везде людишки верные есть.

— Тогда давай так: сначала покупки твои поварам доставим, а потом я тебя до вечера у начальства отпрошу. Идет?

Мы звонко ударили по рукам и стали пробираться через возбужденную торгом толпу. Тючок с зеленью Томаш закинул на спину, отчего сразу стал похож на самодвижущуюся скирду.

Народу на площади было видимо-невидимо. Недоверчивые крестьяне, хитроватые продавцы, праздные зеваки. То и дело мне приходилось работать локтями, поспевая за своим быстроногим спутником.

— Куда прешь, дура?! — Раскрасневшаяся рыжеволосая бабища преградила мне путь. — Глаза разуй!

— За собой последи, кулема, — огрызнулась я, высматривая в толпе колпачок поваренка.

— Да я сейчас мужа кликну, он тебя, чернавку, быстро на место поставит!

— Тебя-то с места на место двигать небось пупок развяжется, — начала злиться я. — С дороги уйди…

Баба хватала ртом воздух, видно пытаясь придумать что-нибудь совсем уж обидное:

— А вот я сейчас стражников позову! И пусть разбираются, почему это в Араде гостей словами срамными кроют!

— Дела им больше нет — в бабьи дрязги встревать…

И в этот самый момент я с удивлением поняла, что наша словесная баталия велась по-рутенски. Я тряхнула головой и широко улыбнулась. Не подозревала я в себе таких способностей к языкам. Ай да я, ай да…

— Ленута! — вынырнул из толпы насупленный Томаш. — Что ж, до вечера тут будешь лясы точить? Знаешь, как мне влетит за опоздание?

— Да иду уже, ёжкин кот! — забормотала я, вдруг устыдившись и своей неожиданной злости, и неуместного самолюбования. Эка невидаль — по-рутенски лаяться могу!

Рыжая баба буравила меня недобрым взглядом ярких голубых глаз:

— Лутоня?

Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, и продолжила путь.

— Это же я — Стеша, подруга твоя. Неужели меня не помнишь? — неслось мне вслед. — Лутоня-а-а-а…

Мое сердце забилось, как пойманная в силки птица, я резко обернулась. Бабы не было. Я растерянно заметалась по площади.