Невеста Кащея - Татьяна Коростышевская

В короб не лезет, из короба нейдет и короба не отдает.

Пословица о глупости

В охотничий домик Михай вернулся под вечер. Насвистывая, вбежал по ступеням на верхний этаж, скинул плащ прямо на перила лестницы и веселым вихрем ворвался в столовую.

— Нагулялся, братец Волчек? — Голос Влада сочился ядом. — А мне чем прикажешь заниматься, пока ты девиц на природе соблазняешь?

Дракон был бледен, под глазами залегли глубокие тени, манжеты рубахи пестрели ржавыми пятнами подсохшей крови.

— Вызывал демона и не рассчитал силы? — решив оставить колкость без ответа, кивнул Михай на перевязанные запястья господаря. — И теперь без посторонней помощи не можешь поесть приготовить?

— Было бы из чего. Твоя протеже изрядно проредила наши запасы.

— Ой, не смеши, — махнул рукой Михай, присаживаясь к столу. — Много ли ей надо, такой малышке? Ползернышка в день?

— Она не просто девушка. — Синие глаза Влада были серьезны. — Она маг ветра, неопытный, неинициированный, но маг. Уж можешь мне поверить, после каждого призыва стихии на нее нападает такой жор, что… Кстати, как тебе понравилась сфера земли?

На столешницу с глухим звуком упала янтариновая подвеска.

— Побрякушка как побрякушка, ничего особенного. — Хозяйственный Михай, не удостоив сферу даже взглядом, поднялся из-за стола и отправился рыться в ящиках с провизией. — Ты мне когда-то рассказывал, для чего эти камешки нужны, но я уже не помню.

— Дуболом ты, братчик, — необидно обозвался Влад и продолжал монотонно, будто читал с листа: — Все сущее пронизывает своими силами стихийная первооснова нашего мира. Состоит она из четырех элементов: воды, воздуха, огня и земли. И несет вода перемены, земля — постоянство, огонь — безжалостно расправляется с прошлым, и связывает их всех ветер — шальной и непредсказуемый.

Боярин Димитру слушал своего господаря вполуха, очищая от соли добрый кус свиного сала. Рот боярина переполнялся слюной в предвкушении.

— Ну вот, а ты говорил, есть нечего. Вон и луковица отыскалась, и сухарей полно. Заканчивай вещать, сейчас я тебя накормлю.

Влад послушно умолк, наблюдая за ловкими движениями молочного брата. Михай покромсал луковицу, смахнув скупую мужскую слезу, аккуратными ломтиками нарезал полупрозрачное сало, поискал, куда сложить, и подхватил с дальнего конца стола большое серебряное блюдо.

— Оставь! — рявкнул Дракон. — На нем моя кровь!

Первертыш отскочил от волшебного предмета как ошпаренный.

— Не мог прибрать? — проворчал смущенно, вываливая сало прямо на стол. — И вообще, гадость какая — кровавые обряды проводить. Не можешь на какую-нибудь другую дань договориться? Вон у Лутони демон на яблочный сидр являлся.

Влад усмехнулся:

— Интересная она барышня, наша Лутоня. Или уже твоя?

Михай поставил на стол две чарки и бутыль вина.

— А тебе-то чего неймется? Ревнуешь?

Дракон помолчал, будто прислушиваясь к себе, и сменил тему:

— А сферами стихий, мой проницательный друг, издавна владеют четыре семьи элорийских магов, так называемые адепты первого круга.

— Ты хочешь сказать, что Лутоня как-то связана с тамошней аристократией?

— Я ничего не хочу сказать. — Влад резко ударил по дну бутыли, выбивая пробку. — Я хочу о многом ее расспросить, после того как верну ей память.

Михай подставил свою чарку:

— Ну тогда предлагаю выпить за раскрытие тайны!

Синие глаза господаря хитро блеснули:

— Давай лучше за любовь!

В мгновение, когда моих дрожащих рук коснулись скрюченные пальцы старухи, я охнула. Золотистые нити судьбы оплетали меня, как виноград — стены беседки, пробираясь, казалось, под кожу, лишая своей воли и привязывая к чужой — злой и мрачной.

— Теперь ты моя, девка, — удовлетворенно бормотала Щура, завершая обряд ведьминой клятвы. — Моя до самой смерти.

Когда я соглашалась на такую расплату, мне казалось, что из двух зол я выбрала меньшее.

— Жалеешь, что мое первое предложение не приняла? — спросила старуха.

— Пить человеческую кровь, чтобы стать упырем? — Я старалась говорить твердо. — Нет уж, лучше клятва.

— И правильно. — Ведьма наконец отпустила мои ладони. — В упыря тебя превратить я всегда успею, даже и супротив твоего желания.

Я протерла запястья. Ощущение, что я вымазалась в чем-то липком и грязном, меня не покидало.

— И что теперь?

— При мне будешь. А там посмотрим, к какому делу тебя лучше приспособить.

— А чем вообще бабы в разбойничьей компании занимаются?

— Ну это твоя подруженька лучше расскажет. Стеша, подь сюды! — гаркнула старуха.

— Ты же дверь изнутри заперла. Или запамятовала? — Мои губы сами собой сложились в брезгливую усмешку. — Говорят, с возрастом память слабеет.

Она наотмашь хлестанула меня по лицу:

— За дерзость будешь наказана! Ты теперь никто, меньше чем никто. Ты вещь — бесправная, безгласная, и очень легко можешь стать… поломанной. Отвори!

Связка ключей звякнула, ударившись сначала о мою грудь, а потом о земляной пол горницы. Я вздернула подбородок. Врешь, не возьмешь! И тут же вскрикнула от боли — мои внутренности будто накручивались на колодезный ворот. Перехватило дыхание, потемнело в глазах, я упала на колени и стала шарить руками перед собой. И только когда мне удалось нащупать ключи, боль отпустила. Пошатываясь, я поднялась и отправилась исполнять приказ хозяйки.