Наследник для медведя - Анна Владимирова

* * *

Я знал, куда она исчезла. Пока моя охрана вскрывала замок, я прошел по коридору, ведущему от ее квартиры к лестнице на крышу. Она оставила четкий след из смеси запахов, которым сложно сопротивляться — туалетная вода, кофе… отчаяние. И все это было про меня.

Я будто листал книгу о своей жизни, написанную чужими эмоциями, но пальцы дрожали, переворачивая очередную страницу. Мне не составляло труда просчитывать людей — мотивы, намерения, предлоги и истинные причины. Сейчас же это ясновидение будоражило нервы. Сложно сказать почему, но с каждым шагом жизнь сжималась до этого узкого коридора, являя странную исковерканную суть. И та проступала несмываемыми чернилами уже не на страницах — в душе.

Вика выбрала верхний этаж не потому что дешевле. Она оставляла себе запасной выход, как и много лет назад, когда бросилась с пятого этажа здания детского дома. В деле было указано, что пятнадцатилетняя девочка не выдержала домогательств. Не выдержала, что ей указывали, что она должна делать… и с кем спать. И я даже не знал, что будоражило больше — суть или то, что эта суть меня… пугала.

Я толкнул двери на крышу и сразу увидел ее.

Свой шиповник на снегу… последний. Который в любую секунду могло снести порывом равнодушного ветра…

Вика заставила меня чувствовать. Всего одна ночь с ней, несколько звонков — и эта бескомпромиссная несгибаемая женщина не оставила другого выбора, кроме как вспоминать, как это — злиться до бешенства и хотеть до безумия. И за это ее хотелось придушить…

* * *

Я сидела на ограждении, как на скамейке, свесив ноги в пустоту. Широкий парапет за день нагрело, а чувство такой необходимой свободы покалывало кончики нервов. Закат сегодня расстарался с кровавыми росчерками по горизонту. Только вдруг спину обожгло, а кожу знакомо закололо, и я замерла, тяжело сглатывая.

Рэм подошел к парапету в нескольких шагах от меня и прожег таким взглядом, что дышать стало трудно.

— Уходи, — просипела я, чуть наклоняясь вперед.

На что он сощурился:

— Я не дам тебе упасть, — заявил так, будто воздух обязан сгуститься по его приказу.

Я усмехнулась:

— Не собираюсь тебя спрашивать…

— Что ты хочешь, чтобы остаться со мной? — потребовал вдруг так, будто я не на крыше сидела, а стояла перед ним с брачным контрактом.

— Я не останусь…

— Все чего-то хотят, Вика, — перебил он. — Или ты ни черта не сделала в жизни? Нет кого-то, кому нужна?

Вот сволочь! Я же решилась доказать ему, что не везде действуют его связи, а он не жалел все равно!

— Да что ты понимаешь! — вскричала. — У меня была работа! Мне она нравилась! Мы… мы спасаем таких, как ты, Рэм! У меня в отделе живет маленький малыш и не понимает, почему я уже двое суток не появляюсь у него!

— Так почему не появляешься? — требовал он жестко и безжалостно, медленно приближаясь. — Тебя не пускают?

Самое время было действовать, но он надавил на все, что накопилось, разом, и я не могла ему всего не высказать!

— Меня все равно уволят! — перекрикивала я ветер, сжимая кулаки, глядя, как он приближается. — И я все равно не смогу его видеть! Это в твоем мире чувств не существует! В моем их нужно щадить!

На какую-то секунду мне показалось, что все по-прежнему — он далеко, а я все сказала. Но стоило только перевести взгляд на город, сильная рука дернула за шиворот так, что я чуть не задохнулась, а вторая — перехватила за руку. Как он оказался так быстро рядом — я не поняла. Да и не до этого мне было. Я забилась в его руках, с ужасом соображая, что он отнял мое преимущество! Мое право на свободу выбора и решения. Отвлек, втянул в идиотский разговор и вытащил!

— Пусти меня! — выкручивалась из его рук. — Я не приду к тебе! Не стану…

— Я пришел, — прорычал мне на ухо, не позволяя вывернуться.