Царский отбор - Екатерина Слави

Пройдя по выложенной ледяной брусчаткой тропе еще немного, я увидела наконец собравшихся во дворике людей.

– Ах, как бы я хотела собственными глазами увидеть все эти красоты! – произнес все тот же «хрустальный» голос.

Говорила девица с золотисто-рыжеватыми кудрями, рассыпанными по обнаженным плечам. Она жеманно улыбалась, обнажая в улыбке два крупных, как у кролика, передних зуба. Зубки, впрочем, совсем не портили ее лица, а лишь придавали ей некое своеобразие.

– Кинья Милана из Лабриты, – прошептала мне на ухо Ярина, памятуя мою просьбу, подсказать, кто из невест кто.

«Ага, – воскресила я в памяти все, что услышала от Ярины о сопернице. – Значит, этот миленький крольчонок с хрустальным голоском – тот самый мезальянс, который киннун Гинта считает для государя нежелательным. Ясно-понятно».

– А я бы предпочла всем красотам Аквилаи почаще видеть государя, – произнесла еще одна девица, привлекая мое внимание.

Тонкие мягкие черты, светящаяся, бело-розовая, как жемчуг, кожа, большие глаза, похожие на глубокие озера, собранные в аккуратную прическу черные волосы, обрамляющие лицо чуть вьющимися прядями, полные влажные от помады губы – девица была одета в изящное сиреневое платье и на фоне блондинки выглядела утонченной барышней.

Сейчас девица опустила очи долу, словно смущаясь.

– Государь так впечатлил вас, кинья Лазария? – с усмешкой спросил Тарлад.

Щеки девицы чуть порозовели.

– Красота серверного правителя не знает себе равных, – произнесла она тихим смущенным голоском.

«Хм, – подумала я. – А это, значит, напротив, самая желанная кандидатка в супруги государя по мнению киннуна Гинты – младшая дочь царя Алабоны. И тактику выбрала понятную – хвалить царя, смотреть снизу вверх и всячески восхищаться».

– Киннун Тарлад, – произнесла третья невеста, – я бы хотела поблагодарить вас, что в отсутствии государя вы взяли на себя труд скрасить наше ожидание общением с вами. Это очень любезно с вашей стороны.

Пожалуй, на фоне первых двух невест, третья выглядела даже слишком эффектно. Роскошные каштановые пряди, ярко-синие глаза, выражение лица… человека, знающего цену и себе, и вещам, и людям. Платье из золотой парчи только усиливало впечатление роскоши, исходящее от этой девицы.

– Кинья Ангуда из Горналя, – шепнула мне Ярина.

«Дочь главного казначея Горналя, – вспомнила я. – Вот как. Девушка, наверное, привыкла к деньгам и золоту. Может быть, даже ее детской песочницей была королевская казна. Теперь понятно, откуда это выражение лица».

На данный момент она явно флиртовала с магом, но тот сделал вид, что этого не замечает. Вежливо кивнув, ответил:

– Ну, что вы, кинья Ангуда, я лишь хочу, чтобы у вас сложилось хорошее представление о нашем правителе, и по мере моих сил буду стараться угодить его невестам.

Я отметила, как на лице горнальской красавицы промелькнула тень разочарования, но длилось это лишь секунду. В следующий момент раздалось громкое «Ох!» – и головы всех собравшихся повернулись в мою сторону.

«Надеюсь, ты смотришь, Ярина, – мысленно обратилась я к служанке, – и не забыла моего наказа. Внимательно смотри, вдруг я что-то упущу».

– Ох… духи четырех морей… что это… такое?

Голос принадлежал утонченной Лазарии. На ее лице удивление сменилось легкой брезгливостью.

– Ки… кинья Таиса? – спросил, запнувшись, Тарлад при виде меня; он явно был потрясен моим видом, но, что даже в какой-то степени приятно, сразу узнал, несмотря на то, что я посинела и покрылась чешуей.

И тут раздался смех – на весь Розовый дворик безудержно звенел хрусталь рыженькой Миланы.

Девушка хохотала настолько заразительно, что, пожалуй, и я бы посмеялась, если бы не была причиной веселья.