Читай меня вслух. Том 1 - Женя Юркина

– Вы здорово поете! — снова она заговорила первой. А он в ответ просто улыбнулся. Ему не хотелось говорить. — Не против, если я посижу тут с вами?

– Нет… Я даже рад, что в незнакомом мне городе нашелся хоть один человек, который готов составить мне компанию, — негромко произнес он.

– И как вы очутились здесь? С гитарой наперевес? Вы вроде современного трубадура? Тогда я – принцесса. — Она хихикнула и забавно сморщила нос.

– Это невеселая история. Может, когда-нибудь я вам расскажу ее.

– А вдруг это «когда-нибудь» не наступит? Вдруг это наша единственная встреча?

Он поджал нижнюю губу. Задумался.

– Что ж, тогда мне и вовсе не стоит изливать свою душу человеку, которого я вижу в первый и последний раз.

– То есть вы не хотите тратить на меня свое драгоценное время? Или думаете, что у вас от разговоров язык отсохнет? —В ее словах появились льдинки, и от этих воображаемых льдинок его кожа покрылась настоящими мурашками.

– Хамство не ваш конек — для этого у вас слишком мягкий тембр голоса, — подметил он, и собеседница тотчас оттаяла:

– А из вас никчемный шифровальщик. Едва взглянув на вас и ваши вещи, я могу предположить, что с вами произошло.

– Любопытно послушать вашу теорию.

Она пристально посмотрела на него, как подобает сыщице. Кашлянула и сделала паузу — выдерживала интригу. И только когда все ритуалы были соблюдены, заговорила:

– Вы попали сюда на автобусе, пропустив свою остановку. Вы ведь ехали на автобусе? Электрички всегда останавливаются на положенных станциях, а автобусы могут проехать мимо остановки. И вот, пропустив нужную, вы вышли на конечной остановке — и очутились здесь. Денег на обратный билет при себе не оказалось, из чего можно сделать вывод, что вы ехали домой. Согласитесь, неразумно отправляться в путешествие с пустыми карманами. Чтобы попасть домой, вы решили собрать деньги, побыв уличным музыкантом. И, кажется, вам удалось заработать немалую сумму.

Она кивнула на кепку, полную монет и мелких банкнот, которая лежала на скамейке.

– Похвалю вас за логичные доводы, но вы во многом ошиблись, — не без колкости в голосе сказал он.

– И в чем же я была неправа?

– Я ехал на электричке. И просто вышел здесь, потому что выбрал маршрут случайно. Я не возвращался домой — а бежал оттуда, и поскольку мое решение было спонтанным, карманных денег хватило на билет и на пирожок с мясом, который я умял перед отъездом. Но с моим банкротством вы угадали.

– Видите, я не так безнадежна! — Она всплеснула руками, словно отгоняла надоевшую муху, и засмеялась. И хотя он не видел в ситуации ничего забавного, ее заразительный смех вызвал улыбку. Она заливисто хохотала, то закрывая лицо руками, то запрокидывая голову, делая короткие паузы для выдохов, но не могла угомониться и вновь начинала смеяться. А он, улыбаясь, наблюдал за ней, пока не осмелился заговорить снова:

– Спасибо за позитив! Вы веселая.

Она затихла в одно мгновение, словно кто-то нажал кнопку, выключив смех.

– Думаю, когда люди посмеялись вместе, они обязаны перейти на ты, — сказала она и посмотрела на собеседника исподлобья — строго, по-учительски.

– Для этого им нужно хотя бы познакомиться, — кивнул он. — Зови меня Ник.

– А меня пусть будут звать… Оля.

– Ты только что придумала себе имя?

– Нет, но мне нравится озадачивать людей. Такая формулировка их всегда вгоняет в ступор. — Она вновь засмеялась, наверняка вспомнив один из таких случаев.

– Тогда, возможно, тебе будет скучно со мной. Я не люблю проявлять эмоции и смеяться.

– Ты просто не встречал подходящего человека. — Она сделалась серьезной, и голос ее превратился в заговорщицкий полушепот.

– В смысле?

– Ты просто не встретил человека, с которым бы захотелось посмеяться, — пояснила она.

– Это теория какая-то? — Он нахмурился.

– Моя личная философия, — хихикнула Оля.

– Я вне границ твоей философии, — довольно резко сказал он и отстранился. Лед, который ей удалось растопить, за мгновение превратился в айсберг, выросший между ними.

– Прости. Я… чем-то обидела тебя?

– Нет, но тебе лучше не разговаривать со мной, чтобы я не обидел тебя.

– Хорошо, я посижу тут молча до лучших времен, — находчиво заявила она и, скрестив руки, осталась сидеть на скамейке, не произнося больше ни слова.

Она не собиралась уступать Нику и не хотела его бросать. Сквозь его колкости, резкость и недружелюбие она видела глубоко несчастного человека. Он был похож на ежа, который защищается от всего мира колючками, свернувшись в клубок. В его глазах была грусть, в голосе — уныние, не позволявшее ему смеяться; и выглядел он потерянным. Даже когда Ник стал напевать незатейливый и беззаботный мотив, голос его звучал совсем невесело. Доиграв мелодию, он повернулся к Оле, чтобы сказать:

– Мне пора.

Она посмотрела на него — с недоумением и обидой. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться и доброжелательно улыбнуться.

– Что ж, странные встречи должны и заканчиваться подобающе, — сказала она, обращаясь скорее к себе, нежели к Нику.

Тот кивнул и улыбнулся в ответ.

Катя вчиталась в последние строчки и задумалась, формулируя очередное предложение. Но курсор сорвался с места сам собой и выдал ей:

– Вранье! Я не умею петь!

– Не будь таким занудой. Потерпи ради искусства!

(«И оставь мой роман в покое», – уже мысленно добавила она).

– Но ты ведь опять перевираешь факты! – возмутился персонаж.

До чего назойливый шутник! Если бы не желание вычислить его личность, Катя при первом же диалоге отправила бы его куда подальше; задать точное направление она не могла, будучи хорошим филологом и плохим географом.

Ник продолжал стоять на своем:

– Будешь исправлять?

– Может, ты просто порепетируешь? Уверена, у тебя получится!

Несколько секунд Ник обдумывал предложение. Курсор привычно мигал, пережидая молчание вместе с Катей. Наконец он рванул с места, явив ответ:

– Ладно, но учти: я не уступаю, просто уважаю твое мнение!

– Я буду иметь это в виду.