Читай меня вслух. Том 1 - Женя Юркина

– Включи эту гениальную мысль в свой роман, – процедила Ирка. От злости и без того тонкие губы почти стерлись с ее лица.

– Это как раз цитата из него, – хихикнула Катя, чувствуя себя воином, одержавшим победу.

Сейчас была идеальная возможность напрямую спросить у Ирки, не трогала ли она блокнот, но их прервал скрип открывающейся двери, за которым последовал голос обитательницы кабинета: громкий, но со всей возможной для грубого тембра елейностью:

– Ирочка, зайди ко мне.

Начальница даже не заметила Катю, словно та была микробом, попавшим в редакцию на чьем-то ботинке. Названная Ирочкой прошмыгнула в кабинет, походя на дрессированную крыску. Не хватало только колесика для грызунов, которое бы она послушно закрутила!

Любопытной себя Катя не считала, наоборот – она всегда старалась не замечать людей и избегать их. Посторонние диалоги никогда не были предметом ее интереса. Но сегодня в ней что-то изменилось, словно она заразилась от Ирки этой журналистской чуйкой. Будь Катя сама собой, она бы вернулась к окну разглядывать пейзаж и греть коленки о батарею. Вместо этого она на цыпочках прошла мимо двери, с радостью обнаружив, что та прикрыта неплотно, и прижалась ухом к дверному косяку.

Позже Катя пыталась объяснить, что заставило ее подслушать рабочий разговор, но не смогла найти внятного ответа. Возможно, повлияли последние события, сделавшие Катю слишком мнительной. Или подстегнула обостренная подозрительность и нелюбовь к Ирке. А может, просто стало обидно, что начальница заставила ее напрасно обивать порог кабинета. В общем, можно было бесконечно придумывать себе оправдания, не признаваясь в собственном любопытстве. Каждый хоть раз да испытывал вспышки такого наглого, неприкрытого интереса к посторонним – как тот парень, разглядывающий ее на остановке.

Со стороны, пожалуй, Катя выглядела довольно забавно: обращенная лицом к двери, прислонившая ухо к стене, но застывшая в позе спринтера, готового рвануть с места по сигналу. К счастью, коридор пустовал, и никто не мог увидеть этого.

За дверью была тишина – слишком подозрительная тишина для рабочей беседы. Кате казалось, что вся она обратилась в слух, что телом стала воспринимать звуки и реагировать на каждый. Она словно пыталась поймать старым приемником радиоволны и мысленно крутила колесико, которое их переключало. Крутила до тех пор, пока не стала слышать невнятный бубнеж; потом смогла идентифицировать голоса обеих и разобрать отдельные слова. Чем больше слов она понимала, тем сложнее было выстраивать из них предложения. Фразы, которые у нее получались, звучали примерно так: «Конечно, я на тебя рассчитываю… очень серьезное, потому и… Это должно быть похоже на правду… логика и трезвость ума… добавь к фактам…» Говорила в основном начальница. Ирка только поддакивала и, наверное, кивала головой, как китайский болванчик. Вы когда-нибудь видели кивающую крыску? Катя тоже не видела, но могла себе ее представить – сидящей напротив главного редактора и пищащей свои противные «да-да, я поняла».

За дверью снова воцарилась тишина, и Катя ретировалась на безопасное расстояние, сделав вид, что от скуки разглядывает стенды. Листовки здесь давным-давно никто не менял – можно было встретить распечатанное на черно-белом принтере поздравление с Восьмым Марта, оставшееся с прошлого года и в целях экономии дожидающееся следующего, и старую газету, что болталась на ржавой канцелярской кнопке.

Ирка вышла из кабинета и проскользнула мимо Кати тенью, унесшей с собой тайный разговор. Ее поведение только подтвердило домыслы новоиспеченной сыщицы, поскольку будь ситуация рядовой, Ирка бы непременно отпустила в адрес Кати пару колких замечаний напоследок. Она всегда так делала, исподтишка отвечая тем, кто ее задел или обидел. Но на этот раз Ирка, не привлекая к себе внимания, по-крысиному удрала прочь.

Катя смотрела ей вслед. Атласная блуза вспыхивала в темноте коридора, как пламя. Она виляла и подскакивала с той же траекторией, что сама Ирка, которой никак не удавалась ходьба на каблуках. Оторваться от этого зрелища было трудно, но Катя заставила себя отвернуться и постучать в дверь. Начальница что-то крякнула в ответ и тут же затихла. Катя заглянула в кабинет, решившись напомнить о цели своего визита.

В нос ударил едкий запах табака. Сигаретный дым еще витал в комнате, хотя окно было приоткрыто. Сквозняк взъерошил бумаги на столе главреда, но она была слишком занята изучением монитора, чтобы отреагировать на это. Небрежным взмахом руки начальница указала на стопку бумаг, даже не взглянув на Катю. Этот немой жест означал, что Катя сама должна догадаться: кипу бумаги нужно забрать и в кратчайшее время унести из кабинета вместе с надоедливой собой.

Не говоря ни слова, Катя прошла к столу, сгребла листы и, буркнув неуместное «спасибо», покинула кабинет. Оказавшись в коридоре, Катя облегченно выдохнула и поспешила к своему рабочему месту. Хотелось спрятаться, чтобы ничто не смогло ее обидеть – как сделал этот молчаливый жест, не соизволивший ради такой никчемности, как она, превратиться в слова.

Вернувшись, Катя обнаружила свой кабинет в том же виде, каким оставила полчаса назад, уходя по вызову главного редактора за бумагами: стена дождя за окном, нахмуренная Дарья, изучающая монитор, и гудящий от перегрева компьютер. Казалось, комната и ее обитатели застыли во времени, а возвращение Кати развеяло чары и спасло всех от оцепенения.

Дарья оторвала взгляд от монитора, чтобы высказать свое удивление долгим отсутствием коллеги. На столе выросла бумажная гора, которую Катя водрузила перед собой. Односложно ответив Дарье, она посетовала на кучу работы, намекая, что не настроена на беседу.

Стопка бумаг, что Катя притащила с собой, состояла из редакторских заданий, нескольких версий ее статей с замечаниями и пыльных папок со старыми выпусками газеты – их, согласно заметке на стикере, следовало отнести в библиотеку. Удивительно, что кому-то нужна была эта древняя и унылая макулатура. Неужели людям и впрямь интересна пресса пятилетней давности, где можно найти только старые прогнозы погоды и гороскопы? Разве что организациям, которые проверяют точность прогнозов метеорологов и астрологов.

Катя протерла папки от пыли, просмотрела их содержимое, разложила газеты в хронологическом порядке и отодвинула на край стола, чтобы не мешали. С оставшимися бумагами она справилась намного быстрее: статьи с исправлениями спрятала в ящик, редакторские задания – в папку для документов. Прежде чем выбросить в мусорное ведро черновики, она бегло изучила их и обнаружила на обратной стороне листа случайно приклеившийся стикер. Заметка на нем была написана небрежным размашистым почерком начальницы и содержала в себе только:

«Громов В.Р. до 1.11. Цв. разворот».

Фамилия показалась знакомой, а текст – обычной журналистской заметкой.

Потребовалось пару минут, чтобы найти необходимую информацию в Интернете. Фамилия действительно была ей знакома и принадлежала местному депутату, который частенько мелькал в областных новостях. В прессе имена политиков становились назойливыми мухами, которые маячили перед глазами на газетных страницах да надоедливо жужжали из радио и на местных телеканалах. Неудивительно, что даже Кате, далекой от политики, эта фамилия показалась знакомой.