Золотые сердца с червоточинкой - Глен Кук

Плоскомордый спешился, отошел в сторону, облегчился, после чего прислонился к экипажу и принялся ждать. Амиранда помалкивала. Прошло около часа. Девушка не находила себе места, а неуклюжие попытки Тарпа успокоить ее успеха не имели. Похоже, она полагала, что начали сбываться худшие опасения.

Луна клонилась к закату, небо на востоке посветлело, и тут Плоскомордый сообразил, что они уже не одни. Он было удивился, почему не слышно птичьих трелей, но мгновенно оценил ситуацию и успел еще предостеречь Амиранду, прежде чем из лесу высыпали бандиты.

Одного взгляда Тарпу хватило, чтобы понять – это не просто разбойники с большой дороги.

– Гаррет, их было полтора десятка. Все гоблины, даже несколько чистопородных, каких почти не встретишь. Вооружены ножами, дубинками и огромными костями; чувствовалось, что бегут убивать. Заметив меня, они начали переговариваться между собой – видно, не ждали, что Амиранду будут охранять.

Что конкретно произошло потом, со слов Тарпа уяснить было трудновато. Он заслонил собой Амиранду, прижался спиной к экипажу и принялся отбиваться ножом и дубинкой, а когда его обезоружили, пустил в ход кулаки.

– Я прикончил пятерых или шестерых, но с такой оравой одному человеку справиться не под силу. Они все напирали и напирали, а у девчонки недостало ума, чтобы удрать. Она тоже ввязалась в драку, но ее быстро стащили на землю и зарезали… Наверно, им все-таки досталось, потому что они вдруг побежали к лесу. А я упал и не сумел подняться. Даже пошевельнуться не смог. Они решили, что я готов, вернулись и швырнули меня в кусты, потом принялись рыться в вещах. Ругались, потому что ничего ценного не попадалось, и ссорились, как воробьи, из-за всякой ерунды. И хотя бы один позаботился о раненых!

Услышав, что кто-то приближается к перекрестку, гоблины постарались как могли скрыть следы преступления и исчезли в лесу, прихватив с собой экипаж и коня Плоскомордого.

К тому времени Тарп настолько пришел в себя, что сумел подняться. Выбрался из кустов, подобрал тело Амиранды и побрел прочь.

– В голове, помню, был сплошной туман. Я не хотел, чтобы она умерла, а потому не верил, что тащу на закорках труп. Поблизости от того перекрестка, милях в трех, живет моя знакомая ведьма. Я сказал себе, что если донесу девушку до ее домика, все будет в порядке. Ну вы меня знаете. Коли я решил…

Да уж. Я постарался представить себе, как это выглядело. Полумертвый Тарп, обливаясь кровью, бредет по лесу, а на плече у него мертвая женщина. И у него ведь еще хватило сил вернуться в Танфер, чтобы умереть там, где родился!

Я принялся задавать вопросы насчет гоблинов – в основном меня интересовало, что они говорили, когда решили, что Тарп мертв. Однако единственное, что мне удалось выудить из Плоскомордого, – как добраться до жилища ведьмы.

Тарп приподнялся на постели.

– Расслабься, – сказал я. – Если у меня ничего не получится, ты следующий на очереди. Но сначала тебе надо поправиться. Морли, забери его отсюда, ладно? Пошли. Тарп, Морли скоро вернется.

Когда мы вышли на улицу, Морли изрек:

– Паршивое дельце.

– Ты не слышал о ком-нибудь, кто внезапно разбогател?

– Нет. – Он пристально поглядел на меня.

– А связей в городе гоблинов у тебя нет? – «Если ты не гоблин, хотя бы частично, днем тебе в этом городе лучше не появляться. С некоторыми из его жителей я знаком лично, но не настолько хорошо, чтобы просить у них помощи».

– Да есть кое-какие. Но вряд ли мне удастся вытянуть хоть слово, если речь зайдет о Рейвер Стикс.

– Это уже мои трудности.

– Ты собираешься съездить на место?

– Разумеется. Скорее всего завтра. Но сперва мне нужно свести концы с концами здесь.

– Составить тебе компанию? Я что-то давно не разминался. – Морли изо всех сил старался сделать вид, что ему неинтересно, хотя сам буквально изнывал от любопытства.

– Не стоит, и потом, кому-то надо оставаться в больнице и время от времени напоминать Тарпу, что он нездоров.

– Значит, дело личное?

– Угу.

– Будь осторожен.

– Естественно, чтоб мне пусто было! А ты смотри и слушай. Меня интересует все, что связано с гоблинами и внезапно свалившимся богатством.

Мы расстались. Я направился домой и, чтобы успокоиться, пропустил пару галлонов пива.