Ночь Безумия - Лоуренс Уотт-Эванс

– Не стоило вам этого делать, – проговорила она странным, незнакомым голосом, что гулким эхом отдался от стоящих кругом степ.

– Не лезь не в свое дело, ведьма! – проревел в ответ парень.

– Чародейка, поправила Рудира. – Не ведьма. Так же, как и ты.

– О нет! – отозвался юноша. – Не как я! Я – самый могучий из всех!

– Ты еще ничем не доказал этого, – хмыкнул старший.

– Доказал бы – не вмешайся она! – Внимание его вновь переключилось на старшего соперника. – Я сбил уже троих, кто осмелился противиться мне!

– Ты кое-что забыл, – снова вмешалась Рудира. – Чтобы противостоять одной мне, потребовалась сила вас обоих, а теперь ко мне подошла помощь. – Она опять подняла руки – на сей раз не защищаясь, а с вызовом.

Парень тяжело упал на землю и покатился, распростершись наконец поперек оконной рамы.

– Займитесь другим, – велела остальным Рудира, впившись взглядом в поверженного противника.

На лице старшего явственно отразилась тревога, он повернулся и попытался удрать.

– Задержать! – приказал Ханнер. – Все, кроме Рудиры, – сшибайте его!

Словно гигантская рука сдернула человека с небес; он грянулся оземь, да так и остался лежать лицом вниз.

Ханнера тоже будто ударили; правда, уже в следующий миг он пришел в себя. До этого он не сознавал, насколько эффективна работа его помощников, когда они работают все вместе.

– Не причиняйте ему вред, – сказал он. – Просто не давайте двигаться.

Потом повернулся к Рудире.

Она нависала над юношей, ее алое платье ярко сияло в свете пожара, будто светилось само по себе; а ведь оно и правда может светиться само, подумал вдруг Ханнер. Учитывая, как мало известно об этой новой магии, этом так называемом чародействе, такое было бы неудивительным.

Рудира, вытянув руки, застыла футах в пяти над землей; взгляд ее был прикован к юнцу – тот пытался подняться: не сесть, а именно оторваться от земли. Он слегка колыхался, как лист на ветру, но не мог взлететь больше, чем на несколько дюймов, – ему мешала Рудира.

В конце концов он позволил себе опуститься назад.

– Значит, ты убила больше, чем трех? – спросил он.

Ханнер ахнул, а Рудира рявкнула:

– Я не убивала никого!

– Тогда откуда в тебе такая сила?

Рудира нахмурилась.

– О чем это ты?

– А разве не в этом все дело? – спросил парень. – Я становился сильней с каждым новым боем, с каждой победой над одним из нас... из чародеев, ты сказала?

– Так нас зовут ведьмы, – проговорила Рудира. – Прозванье не хуже прочих.

– А ты убивала других чародеев?

– Ну что за дурак! – Рудира пожала плечами. – Никого я не убивала. Мы все разные. Кто сильнее, кто слабее.

Мне повезло.

– Но я правда становился сильнее! – возразил парень. – Я это чувствовал! Сильнее с каждой дракой!

Рудира сверху вниз задумчиво глядела на него.

– Разумеется, чувствовал, – с явным отвращением в голосе проговорила она. – А об опыте ты когда-нибудь слышал. Не знаю, что такое чародейство, но знаю, что чем больше практикуюсь, чем больше пользуюсь чарами, тем легче у меня все выходит. Чары словно бы ждут, чтобы я ими воспользовалась. Ты делался сильнее после каждой из твоих дурацких драк именно поэтому, дурень ты этакий, а вовсе не потому, что получал силу своих врагов!

– Так это и происходит на самом деле? – спросил Ханнер, но ни Рудира, ни ее противник не услышали его.

Если дела обстоят именно так, то с надеждой на то, что чародеи растратят всю свою силу и снова станут нормальными людьми, приходится распроститься.

Прокладывая себе путь через обломки, Ханнер направился назад, к старшему.

– Не дайте ему взлететь, – крикнул он издали Йорну и остальным.

По дороге Ханнеру пришлось пройти мимо одного из тел – старуха лежала, вперив в небо остекленевший взор, ее бескровное лицо не оставляло сомнений в том, что она мертва. Ханнер не стал присматриваться. Вместо этого он обратил взгляд на старшего из схваченных.

Тот уже оправился от падения – достаточно, чтобы повернуть голову и взглянуть на Ханнера.

– Милорд... – проговорил он, узнав его наряд.

– Отпусти меня, – сказал пленник Рудиры. – Обещаю, что уберусь отсюда, если отпустишь.

– Придержи его пока, – велел Ханнер через плечо.

Потом снова повернулся к старшему.

– Вон тот говорит, что убил троих. – Он кивком указал на парня, разговаривавшего с Рудирой. – А скольких убил ты?

– Я не хотел убивать никого.

– Отпусти же меня! – снова подал голос юнец. – Если ты права и дело только в опыте, то у тебя вообще нет причины меня трогать!

– Заткнись! – рявкнул на него Ханнер. – Рудира, не отпускай его!

Он повернулся к старшему.

– Ты не хотел, – повторил он. – Но убивал?

– Да, вероятно, – признал тот. – Кое-что я тут натворил, признаю. Но должен же был я защищаться от этого безумца!

– Зачем ты помог ему напасть на Рудиру?

Чародей пожал плечами.

– Ошибся. Этот дурак напал на меня – вызывает, сказал, на битву за власть над улицей. Я увлекся, а когда вмешалась она, это показалось... досадной помехой.

Ханнер кивнул:

– Горячка битвы. Я слышал о подобном. В такие минуты люди способны на любую глупость.

– Именно, милорд, именно.

– А теперь, когда бой закончен, что ты намерен делать?

Человек посмотрел вокруг – заваленная обломками улица, горящие дома, труп старухи...

– Полагаю, мне предстоит предстать перед городским судом. Я стану молить о снисхождении, поскольку был сведен с ума кошмарами и этой новой силой. – Он вздохнул. – А потом, полагаю, проведу остаток жизни в рабстве или в какой-нибудь тюрьме – это в том случае, если меня не повесят.

– Если тебе поверят, то могут просто высечь или изгнать из города, – сказал Ханнер. – И, думается мне, ты вполне можешь сослаться на всех, кто еще обезумел в эту ночь. Я так понимаю, ты сдаешься нам?

– У меня нет выбора.

Ханнер чуть улыбнулся.

– Точно, – согласился он.

Потом обратился ко второму:

– Что можешь сказать в свое оправдание ты?

– Думаю, я тоже обезумел, – проговорил юноша. – Мне казалось, я – избранник, а сны означают, что я должен свершить что-то той силой, которой оказался наделен. Я думал, что должен пробить себе путь, убивая других и отбирая их силу, пока не сделаюсь самым могущественным магом в мире, и тогда стану править Этшаром.