Сотерис - Дмитрий Таланов

Андрей не заметил птицы: сосредоточившись на Отраве, он лишь увидел, как кобыла заложила крутой поворот, чуть не переломав себе ноги. Сашку при этом выкинуло из седла, и он повис на ее шее, боясь отпустить руки и оказаться под копытами. Однако лучше бы он упал сейчас, потому что теперь Отрава летела прямиком к лесу.

У Андрея перехватило дыхание — на такой скорости нечего было думать догнать кобылу. Она здорово прибавила ходу, с ее морды стала хлопьями падать пена.

— Сашка, прыга-ай! — гаркнул Андрей, но тот лишь глянул на несущуюся под копытами землю и еще крепче вцепился в гриву.

Не зная, как еще добавить скорости своему коню, Андрей привстал на стременах и хлестнул Револьвера поводьями между ушей.

Он еле удержался в седле от рывка — жеребец пошел, сильно вытянувшись, подав вперед шею, и Андрей инстинктивно отдал повод, давая коню возможность скакать в полный мах. Расстояние до Отравы стало снова сокращаться. В лес они влетели почти одновременно.

Не снижая скорости, Отрава продолжала галопировать между деревьев. В любой момент она могла ударить Сашку о ствол или удариться сама. О последствиях этого Андрей не хотел думать. Кобылу требовалось остановить, но как?

Револьвер без команды перемахнул куст шиповника, и это была удача, потому что сам Андрей понятия не имел, как посылать лошадь в прыжок. У него мелькнула мысль, что, если подобный куст окажется на пути Отравы, она кувыркнется через голову.

Пригнувшись, чтобы самому не получить веткой по лбу, Андрей припал к шее коня, перехватив повод у трензеля. Горячее дыхание животного обожгло руки, всадник с лошадью будто слились в одно целое. И тут Андрей понял, что нужно делать.

Направляемый невидимой рукой, Револьвер в два прыжка достал Отраву и стал мягко, но неуклонно заворачивать ее, оттесняя с прямого пути, пока она не замкнула круг, сужающуюся спираль, снижая скорость, всё медленнее перебирая трясущимися от усталости ногами. Она дрожала и всхрапывала, порываясь броситься дальше, но жеребец твердо пресекал эти попытки, вставая на ее пути, куда бы она ни повернула.

И наконец кобыла сдалась. Она еще фыркала и оседала на задние ноги, но уже не порывалась бежать и не прижимала уши. Сашка разжал руки и упал на землю.

— Что это было? — хрипло спросил он.

Привязав Отраву и отпустив Револьвера в надежде, что тот сам догадается найти Машу, Андрей растянулся рядом, глядя на нависающие кроны мачтовых сосен да легкие, появившиеся после обеда облачка. Во рту его было сухо, как в пустыне. А в голове всё еще стучали копыта и свистел ветер. И медленно таяло, постепенно покидая его, странное, удивительное ощущение, что на какое-то время он сам превратился в коня.

Но прошло время, и ветер утих. Всё было мирно и спокойно. Пятнами играло на стройных стволах солнце, всхрапывала рядом Отрава, чирикали где-то пичужки. А потом снова раздался стук копыт, и перед ними с осунувшимся лицом появилась Маша. Она спрыгнула на землю и острым взглядом обежала расслабленные фигуры друзей, лежавших на усыпанной хвоей земле.

— Живы, — лишенным выражения голосом произнесла Маша.

Губы ее дрогнули. Привязывая коня, она отвернулась и вдруг улыбнулась чему-то. Шагнув к растущему рядом большому кусту, она стала быстро собирать в ладонь ягоды.

Не говоря ни слова, Андрей с Сашкой лениво наблюдали за ней. Было удивительно хорошо лежать вот так, в лесу, и просто смотреть на нее: какая она славная, ловкая и необычайно сосредоточенная и как забавно она то и дело поправляет лезущую в глаза прядь медных кудрявых волос.

Наконец Маша обернулась.

— Я вам малины насобирала, — сказала она.

И протянула им полную горсть красных спелых ягод.