Смежный сектор - Андрей Ливадный

— Они люди, Доминик. Не надо этих глупых предубеждений.

— Люди, рожденные машинами… — поправил его Ван Хеллен.

— Давай не будем вступать в бессмысленный спор. Тем более что ты не сидел взаперти, верно?

— Верно. Но я уже говорил тебе неоднократно — ксенобиане воспользовались ресурсом Мира, чтобы наплодить боевых особей Теперь они контролируют смежный сектор, особенно в районе центра управления. Если мы проиграем, второго шанса уже не будет. — Ван Хеллен говорил лишь то, что думал. Постоянная игра со смертью не учит дипломатичности.

— Поясни? — Николай повернулся вместе с креслом, коснулся нескольких сенсоров на панели бытового автомата, и спустя несколько секунд из недр агрегата с тихим шелестом выдвинулся поддон с двумя чашками кофе.

— Я по-прежнему плохо разбираюсь в машинах, но даже у меня возникает вопрос: почему из камер репликации появляются только мальчики?

— Какое отношение это имеет…

— Самое прямое. Ты научился управлять аппаратами репликации и использовал их для создания будущих бойцов. Это я могу понять. Но почему ты не дал им шанса любить? Где их ровесницы, которые могли бы иметь детей? — Ван Хеллен говорил медленно, словно каждое произнесенное им слово приходилось выталкивать сквозь зубы. — Знаешь, почему погибли отряды разведчиков? Им не за что сражаться, Ник. Виртуальные полигоны не научили их воевать — они превратили жестокую схватку в соревнование.

Астафьев выслушал его, не проронив в ответ ни слова.

— А ты знаешь, что такое любовь, Доминик?

Ван Хеллен только пожал плечами.

— Да, я мог реплицировать девочек, — неожиданно признал Николай. — И я планировал сделать это после победы в смежном секторе. Я хотел возродить ЛЮДЕЙ такими, какими они были до Внешней Атаки1 — Он достал из нагрудного кармана небольшой пластиковый прямоугольник и положил его на стол перед Ван Хелленом.

— Посмотри на нее, Доминик. Я нашел этот снимок в медицинском отсеке, он лежал в пыли. Я часами смотрел на улыбку Женщины. Они не созданы для войны, крови, холода — я хотел лучшей участи для новых поколений. Я мечтал о том, что им не придется дрожать от холода среди заиндевевших стен, кутаться в обноски, питаться один раз в сутки…

— Для этого нужен ресурс всего Мира. — Ван Хеллен с трудом оторвал взгляд от снимка. — Я не знаю, как жили люди до Внешней Атаки. Возможно, ты прав… Ладно, давай отложим глобальные проблемы, — неожиданно предложил он, безнадежно махнув рукой. — У нас есть данность, и я хочу знать, какими силами мы располагаем.

Это был тяжелый вопрос. Астафьев мучительно ждал ею.

— Осталось тридцать человек. И еще твой отряд, который я вынужден расформировать.

Ван Хеллен побледнел.

— То есть?

— Мы понесли невосполнимые потери. Ты прав, программа виртуальной подготовки не оправдала всех моих надежд. Я разделил оставшихся на десять групп по три человека. Во главе каждого отряда встанет один из опытных разведчиков, в том числе и ты.

— Зачем посылать ребят на смерть? — Ван Хеллен вскинул голову, однако пытаться пронзить взглядом Астафьева являлось пустой тратой времени — Николай спокойно встретил колючие зрачки Доминика, утопил его ярость в своей усталости и ответил:

— Мы должны вырвать победу.

— Отправь меня одного.

Астафьев некоторое время молчал, глядя, как истекают завитками пара две кружки с нетронутым кофе.

— Нет, — наконец ответил он. — Я не преуменьшаю твои способности, но один человек не в состоянии…

— Один подготовленный человек может сделать больше, чем группа, впервые вышедшая на простор смежного сектора. Они повиснут обузой у меня на плечах, я буду думать о том, как спасти их жизни, когда мы столкнемся с врагом. Один я сделаю больше.

— Ты не можешь пойти один. Я уже сказал тебе, Доминик, вопрос не в твоих личных качествах. Ты лучший…

— Тогда почему ты отказываешь?

— Вспомни нас. Кто-то из них вернется, уцелеет, став совершенно другим.

Ван Хеллен нахмурился. В словах Николая прозвучала жестокая логика, и по большому счету он был прав. Под руководством опытных командиров у ребят будет шанс выжить.

— А ты не боишься проиграть в наступающем году? — глухо спросил он.

— Я не боюсь, Доминик. Страх не то чувство, которое я могу испытывать. Война загнала нас в угол. Ты воин, я стратег. Между нами выросла пропасть с тех пор, когда мы вместе ходили в смежный сектор.

— Значит, решение неизменно?

— Неизменно. Наш спор окончен. Я отдаю приказ, а ты выполняешь его. У тебя есть сутки на знакомство со своими людьми.

Все. Дальше спорить было бессмысленно.

— Хорошо… Я выполню приказ. — Ван Хеллен встал и, не прощаясь, вышел.

Две кружки с кофе так и остались стоять на столе нетронутыми.