Крымский тустеп - Комбат Найтов

— Как считаете, товарищ генерал-лейтенант, пленение или уничтожение фельдмаршала заставит полностью окружённых немцев сдаться или нет?

— Ну, — протянул Павел Иванович, — сдаться, они вряд ли сдадутся, но повлиять в худшую сторону, такое событие, конечно, может.

— Саки находятся в полосе наступления Вашей армии?

— Да, в моей.

— Может быть, стоит продумать вариант осуществления подобной операции? Тем более, что именно Ваша армия наиболее часто их проводит, даже взорвала штаб армии.

— Собственно, главный специалист по подобным операциям как раз здесь. Наверное, стоит спросить его.

— Вот как! И кто это? — спросил Мехлис, обводя глазами присутствующих.

— Лейтенант Матвеев, товарищ армейский комиссар. Он вчера вернулся с Ангарского перевала.

— Лейтенант? Интересно!

Дмитрий опустил руки, встав по стойке «Смирно» и представился.

— Я Вас где-то видел! — сказал Мехлис и протянул руку, но, Дмитрий так и остался стоять по стойке «Смирно».

— У Карасу-Базара, товарищ армейский комиссар первого ранга! Я — командир отдельной роты разведки Азовской Военной флотилии.

— Да-да, припоминаю. — сказал арком, и опустил руку. — Так что Вы думаете о проведении подобной операции.

— Судя по тому, что рассказала товарищ «Анна», проведение подобной операции в настоящее время нереально. Манштейн предпринял шаги для своей защиты, находится настороже и готов к проведению подобной операции, товарищ арком.

— Вот как! Объясните!

— Прошу к карте, товарищ комиссар. Смотрите: здесь три солёных болота: два средних, и одно очень большое. Они непроходимы. В Новофёдоровке: крупный гарнизон немцев, насыщенный скорострельными зенитными орудиями от 20 до 88 миллиметров. В Горопашнике двести домов, соответственно, по нормам немцев, там расквартирован полк фельджандармерии на бронетранспортёрах. В Бай-Кияте располагается разведдиверсионный отряд гауптмана Штольца. Численность до батальона, отличное знание местности, так как они местные: татары. Плюс они знают, что их даже в плен брать не будут. В войсках такое настроение.

— Есть такое! — заметил Мехлис.

— Численность гарнизона в Саках неизвестна, но Манштейн не ночует постоянно в одном месте, а меняет их. Площадь парка санатория примерно 4 квадратных километра, 11 зданий, бомбоубежища. И, главное, подход только один: вот по этой дамбе, длиной более километра. Единственная зацепка: вот это здание, Сакский историко-краеведческий музей. Но, прекрасно обученная для таких операций товарищ Анна не смогла заложить там свои заряды. Так что штурмом или десантом его там не взять.

— А диверсионной группой?

— Я не являюсь специалистом по легальному проникновению в города, оккупированные противником, товарищ армейский комиссар. Я — специалист по войсковой разведке. Так что, не смогу быть вам полезным. И потом, у меня ещё тот Ваш подарок не кончился!

— Какой подарок?

— Вот этот! — Дмитрий положил на стол упаковку презервативов. — Разрешите идти?

Мехлис, огорошенно, взял со стола упаковку, но сказал: Идите!

— Что это? Причём здесь это? Откуда? — спросил он тихо стоящих командующих.

— Подарок, от Вас. Мне его принесли, с просьбой вручить от Вашего имени. — сказал Батов.

— Что? Кто принёс? Вот так?

— Нет, он был в пакете.

— Где пакет?

— Вот! — Батов из стола достал злополучный пакет, и передал его Мехлису. Тот, взглянув на почерк, заорал: Михайлов! Захарченко ко мне!

Он положил упаковку и прикрыл её пакетом.

— Мне, действительно, не понравился выход из боя роты, только что успешно отражавшей атаки 73-ей дивизии, и умело продвигавшейся вперёд. Командир роты, как мне показалось, вместо прямых ответов, начал «откручиваться», что, дескать, участок не мой, я выполнял прикрытие второстепенных действий, и выполнял приказ какого-то неизвестного полковника. Приказал разобраться с этим вопросом полковому комиссару Захарченко. И, увидев в ходатайстве о присвоении звания Героя Советского Союза его фамилию, вычеркнул её до выяснения обстоятельств. Захарченко передал мне характеристики на него, где он характеризовался крайне отрицательно. Что и в случае с действиями батальона отдельного авиадесантного полка в тылу у немцев, он вышел из боя до того, как батальон начал активные боевые действия. И сказал, что он уже наказан. Я, естественно, о нём и думать забыл, пожалел только, что не расстрелял его перед строем. Никаких подарков я ему, естественно, не передавал.

В комнате стояла тишина, все понимали, что Мехлис на пределе, и лучше молчать.

— Вы сказали, генерал, что это лучший специалист по диверсиям в Вашей армии. Это так?

— Хоть он и не в моей армии, а у товарища Горшкова, но с 23 декабря он прикомандирован к штабу армии. Единственный, выживший из группы, посланной на перешеек 1-го декабря. Обеспечил точными данными фронт, что можно высаживаться в Феодосии. Разработал и осуществил остановку продвижения 132-й дивизии немцев в декабре, а сейчас полностью её уничтожил. Обеспечил разведку Чонгара, удержал Карасу-Базар. Взорвал штаб Манштейна. Много что сделал для армии и фронта. Резок, за словом в карман не лезет. Но, если ему что-то поручаешь, то либо это будет выполнено, либо это невозможно было выполнить. Он и капитан-лейтенант Бархоткин создали самое боеспособное подразделение, которое мы используем на всех самых сложных заданиях.

— Награды имеет?

— Мы ждали присвоения звания героя, но, 12 января он был награждён мною за уничтожение и пленение разведгруппы немцев у нас в тылу орденом Красной Звезды. За подрыв штаба Манштейна написано ходатайство о присвоении звания Героя Советского Союза. Ответа нет. — ответил Горшков.

Вошёл и доложился полковой комиссар Захарченко.

— Подойди к столу!

Мехлис снял пакет и положил его рядом с пачкой презервативов.

— Узнаёшь? Твоя работа? — тот побледнел и кивнул головой.

— Расстрелять! Оформите протоколом! — сказал арком Михайлову.

Матвеев лежал у себя в комнате, когда услышал: «Рота! Смирно! Товарищ армейский комиссар!..»

— Вольно! Командир у себя? Проводи!

Застегиваясь на ходу и натягивая портупею, он выскочил из комнаты, но, Мехлис, широким шагом, в расстегнутом реглане, уже подходил к его комнате.

— Товарищ армейский комиссар! Отдельная рота разведки находится на боевом выходе и полевых занятиях! Командир роты лейтенант Матвеев.

— Вольно!

— Рота, вольно.

— Разрешите? — Мехлис указал рукой на дверь в комнату командира.

— Прошу.

Мехлис вошёл в комнату, и первое, что ему бросилось в глаза, была лежащая на столе крупномасштабная карта Сакского района. На ней непонятные значки, написанные аккуратным мелким почерком. Он повернулся к Матвееву и сказал: