Крымский тустеп - Комбат Найтов

— Не знаю, Фина. Сложно всё это. Завтра, если успеем, сменим тебе фамилию, и ты заменишь все документы на новую фамилию. Ты же в управе не работала?

— Нет. Я руководила артелью рыбаков.

— Случайно не той, которая нам рыбу подарила?

— Какую?

— Ну, ту, что я принёс!

— Я ещё не видела!

— Посмотри!

— Странно! Феодосия, но я этого названия не знаю. Бог с ним! А икра сделана плохо! Пересолена! И сахар надо добавлять!

— Его же добыть или получить надо!

— Ты знаешь, Дима. Для меня главное, чтобы ты вернулся, всё остальное я сделаю. И ещё, Дмитрий, нас стало трое. Я…

Дима закрыл её губы поцелуем. Он не мог ей пообещать, что вернётся, и если вернётся, то, в каком состоянии. Улицы города были наполнены безрукими и безногими инвалидами. Особенно неприятно выглядели обгорелые лётчики и танкисты. Он ушёл от этого ответа. О том, что он разведчик, Десфина не знала.

Утром их разбудил грохот противнейшего звонка будильника. Требовалось успеть в отдел ЗАГС и на аэродром. Быстро позавтракав, они выехали в направлении центра посёлка. В ЗАГСе возникли некоторые сложности: отсутствовала справка о смерти мужа Десфины. Бюрократия — она бессмертна, в отличие от людей. Дама с красными усталыми глазами монотонно объясняла Десфине, что это была её обязанность зафиксировать смерть мужа и ребёнка. Уговоры, что Десфина надеялась, что оба вернутся, до самой оккупации, были напрасны. А потом ЗАГС не работал. Дмитрий не выдержал, попросил невесту выйти, дескать, надо переговорить с глазу на глаз с заведующей. После этого, заведующая и выдала ему целую тираду о том, что это всё потому, что есть указания на выселение всех греков, а эти подлейшие бабы меняют фамилии, чтобы избежать выселения!

— А ты, где была, когда здесь были немцы?

— В Новороссийске.

— А она здесь, и меня после ранения выхаживала. Мне через полчаса надо быть в Ислям-Тереке.

— Ну, тем более! Вернётесь, и я вас зарегистрирую!

— Сучка! — Дмитрий хлопнул дверью. Многие дома были разрушены, и жители надеялись, что благодаря выселению улучшат свои жилищные условия. Десфина расстроилась и попросила Диму оставить эту затею, и ехать по своим делам.

— Слушай, Фина! Прекрати, садись, поехали! — он дал по газам, и понёсся к штабу армии. Сам штаб уже перебирался в Симферополь, но строевой отдел ещё находился здесь. Полковник Строгачёв был на месте.

— А, лейтенант Матвеев! Дай взглянуть! — пришлось расстёгивать полушубок и демонстрировать новенькую золотую звездочку и орден Ленина.

— Мда! Растут люди! — удовлетворённо крякнул полковник. — Что хотел?

— Зарегистрировать брак с гражданкой Илиади. Вот её паспорт.

— А сама где?

— В машине возле штаба, пропуск нужен.

— Пойдём, проведу.

Процедуру полковник не очень хорошо помнил, поэтому сразу сказал, что повторять дурацкие вопросы не будет, позвал двух свидетелей расписаться, и выдал справку Десфине, что она действительно является женой лейтенанта Матвеева, при регистрации брака взяла фамилию мужа. Брак зарегистрирован при воинской части 65390. Справка подлежит обмену на свидетельство о браке. Быстро и без проволочек!

— Горько! — даже водка нашлась! Попросив кого-то довезти жену домой, Дмитрий понёсся в роту. Успел до того, как рота начала грузиться в машины на аэродром. Разумовский доложил, что рота к посадке готова.

— Сажай людей, сам ко мне! Всё погрузили? — спросил он лейтенанта, после того, как тот сел в машину.

— Так точно! А что задержались, Вы же сказали, что будете вечером? Мы уже волноваться начали.

— Десфина вернулась, и мы поженились.

— Во даёте! Когда?

— Только что! Всё потом!

Они двинулись за колонной. Через полчаса началась погрузка на ПС-84, десять бортов которых ждало их в Ичке. Вкруговую, с одной посадкой, добрались до Воронежа, где находился штаб Юго-Западного фронта. Тимошенко, которому Матвеев передал пакет от Батова и Мехлиса, недовольно посмотрел на него:

— Собственно говоря, я не понимаю, зачем ты сюда прилетел.

— Мне приказали, товарищ маршал.

— Нда, серьёзная аргументация. Чего там Захарыч чудит? Ну-ка, Ильин, позови Никиту.

Вошел маленького роста лысоватый бригадный комиссар.

— Слышь, Никита, что Захарыч учудил! Прислал к нам свою разведку, дескать, сведения о концентрации в Ростовской области 30-ти дивизий ошибочны. То есть, он не верит данным ГРУ, ПУР и стратегической разведки. Прислал сопливого лейтенанта проверить. Представляешь?

— Я знаю. Я разговаривал с «хозяином». Товарищ Мехлис и его сумел убедить в необходимости такой проверки. Так что, Семён Константинович, придётся исполнять.

— А приказ об этом есть?

— Есть, вот он. Подписан «самим»!

— А почему он не у меня на столе?

— Пришёл циркуляром по ГПУ.

Маршал набычился, и зашагал по кабинету резкими шагами. Затем подошёл к вешалке, резким движением снял полушубок, нахлобучил папаху.

— Давай, лейтенант! Показывай своё воинство! — и, резко распахнув дверь, вышел из комнаты. Матвеев пошёл за ним, обогнал и открыл перед ним дверь, придерживая её снаружи.

— Ну, хоть службу знаешь! — недовольным голосом пробурчал маршал. Следом за ними почти бежал бригадный комиссар. Увидев роту, маршал аж побелел: перед ним стояла «немецкая» рота: маскхалаты — немецкие, оружие — тоже.

— Это что за балаган?

— Первая рота отдельного разведывательного батальона Крымского фронта, товарищ маршал. 50 % личного состава — поволжские немцы, добровольцы из Саратова. В совершенстве знают язык, обучены в спецшколе ГРУ, имеют опыт боевых разведвыходов на Крымском фронте. Эта рота взорвала штаб 11-й армии. Весь личный состав роты — орденоносцы.

— Хм. — фыркнул маршал. Он показал пальцем на одного из бойцов, и приказал: «Ко мне!»

— Краснофлотец Штерн! — представился подбежавший радист второго взвода.

— Ну-ка, поймай мне Берлин! — сдернув рацию из-за спины, Володя быстро поймал Deutscher Rundfunk.

— Берлин, товарищ маршал.

— Переводи!

— «Несмотря на некоторые успехи действий русских войск на Южном фронте, наш победоносный вермахт продолжает успешно отражать яростные и бесполезные атаки врага под Петербургом, где в боях уничтожено 5 русских дивизий…»

— Достаточно! Хватит слушать это враньё. Товарищ бригадный комиссар, займитесь размещением и покормите бойцов. А ты, лейтенант, за мной. Давно воюешь?

— Вторую войну.

— И всё лейтенант?